– Только не отказывайте, я отработаю…
– Господи, Чиччолина уездного разлива, – закатывает глаза Ящер. – Ты себя в зеркало видела? Давай, Коля, через минимаг этой за мороженым, а потом к Лютаеву.
– Я не хочу мороженое, – вяло подаю голос. – Я не смогу сейчас есть.
– А мы, блядь, его не есть будем, а по лицу тебе размазывать, идиотка!
Но Коля приносит не мороженое, а упаковку с пельменями, и, как я не морщюсь, Гордеев заставляет меня прижать её к лицу.
– Травмпункт нужен?
Мотаю головой, и Ящер теряет ко мне интерес.
Так и сижу всю дорогу с пачкой, прижатой к лицу, боясь поднять на злющего Гордеева глаза и разглядывая его сжимающиеся кулаки. В какой-то момент, видимо, отключаюсь, потому что меня тормошат:
– Приехали. Сиди тут.
Оказывается, я нагло приваливаюсь к Ящеру и зажимаю между щекой и его плечом пельмени. Судя по тому, что у меня воротник мокрый, то и его джемпер тоже промок. Ни слова мне не сказал. Может, пожалел? Теплится у меня надежда.
– Простите, – вскидываюсь я.
– Я от…
Гордеев морщится, как от зубной боли."
"– Что ж ты такая впечатлительная? На кой хрен ты мне сдалась? – и он выходит из машины, а я меня накрывает ужас.
Не сдалась… Значит, помогать не будет… У меня же больше ничего нет…
И всё. Меня заклинивает на этой мысли.
Никому я не сдалась. Мне больше никто не поможет.
В полиции меня почти послали. Взять нормальный кредит на такую сумму? Кто мне даст? С зарплатой лаборанта это нереально. Быстро-займы ничем не лучше того, во что я сейчас вляпалась…
Надо что-то делать.
Как-то его уговорить.
Прерывая мои горестные мысли, открывается дверь и в машину заглядывает мужская блондинистая голова.
– Документы есть? – сурово спрашивает молодой красивый мужчина, сверля меня подозрительным взглядом.
– Да, – я дрожащей рукой протягиваем ему сумочку.
– Дэн, она у тебя малахольная? – спрашивает он у Гордеева.
– Походу, да, – доносится до меня ответ Ящера.
Мужчина снова переводит строгий взгляд на меня:
– К тебе подходит незнакомец и просит паспорт.
И ты безропотно даёшь? – он смотрит на меня сурово.
– Так мне сказали, что это… – облизывая губы, оправдываюсь я, – пробивать будете…
– Слушай, – блондин снова обращается к Ящеру. – Моя и то не такая дурная. На кой хрен тебе с ней возиться?
– Каринка-то? Ну да, как же! Она вообще отбитая, Макс. Достаточно вспомнить, как я с ней познакомился.
– Из рук покажи, – вздыхает Лютаев.
