Ничего там нет!
Только шикарный ошейник.
Я сжимаю его в руке, и подвеска больно впивается мне в ладонь.
Блинский блин! Даже подарки Гордеевские делают мне больно!
Разжимаю руку и с ненавистью смотрю на украшение.
Он и имя мое не мог нормально запомнить!
Подвеска, усыпанная камнями, выполнена в виде инициалов: К.Г. Я – Ксения Егорова! Егорова! К.Е. Что тут сложного? Он Д.Г., я – К.Е.!
Ой… К.Г.
Сердечко разом заходится в сумасшедшем ритме. Да нет. Не может быть… А это что?
Две буковки соединены простым золотым колечком…
В груди давит, слезы брызгают крупными каплями, хотя я думала, что еще вчера все выплакала.
Дурак! Ну какой дурак! Я реву и не могу остановиться. Бесчувственный идиот! Слова всякие он не любит, видите ли! Как я понять-то должна была? А если б я никогда не догадалась?
И что мне теперь делать? Я вчера ему столько гадостей написала и наговорила! Он сам виноват! И заслужил! А мучиться и страдать буду я! Сижу и размазываю по лицу слезы, кулаком с зажатым в нем колье. Фантазер, блин! Кольцо не мог купить? Без брюлликов, обычное золотое?
На мой вой в комнату заглядывает Лешка и тут же пугается:
– Ты чего дурниной голосишь?
– Отвали! – всхлипываю я.
– Вы – мужики – придурки! И ничего не понимаете!
– Чего я не понимаю? – обалдевает брат, которого я впервые причисляю к мужикам.
– Нич-чег-го, вооб-бще нич-чег-го, – заикаюсь я.
Я настолько сражаю своими обвинениями Лешку, что он приносит мне воды. Клацая зубами по стеклу, я глотаю воду и все равно не могу успокоиться.
Немного прихожу в себя после того, как умываюсь холодной водой.
Лицо щиплет от соленых слез, оно опухает и покрывается красными пятнами. Десять часов утра, а я выгляжу, как заправской бухарик.
Настроение забиться под кровать и жалеть себя.
Приходит сообщение от Лютаева: «Ну что? Сложила два плюс два?». Я снова впадаю в бешенство и пишу: «А нормально нельзя было сказать? Словами через рот?»"
"«Тебе не угодишь, сами разбирайтесь. Я Каринку увезу, тортов больше не получишь».
Точно. Торт. Самое то.
Карина, видимо, опытная женщина. Ну, с такими мужиками под боком это не удивительно.
Шуршу в коридор, забираю оттуда покинутую коробку, добываю столовую ложку на кухне и запираюсь в комнате. Пялясь в окно на мрачное небо, я ковыряю ложкой торт из самой середины, заправляюсь шоколадом до тошноты. Говорят, от него серотонин вырабатывается. Сейчас как начну радоваться. Угу. Не работает ваш шоколад ни хрена!
Еще паршивее становится, когда к Лешке приходит Маша.
