– Вот так, девочка, – голос его садится совсем.
Легко, но неумолимо он надавливает на мои пальцы, держащие игрушку, и спустя секунду и небольшое усилие, пробка проскальзывает в меня, а я переживаю странное ощущение, которому нет описания.
Но все связные мысли окончательно покидают меня, когда, раздвинув мои бедра шире, Денис, устроившись между ног, проводит языком по моим влажным складочкам.
Глаза распахиваются от остроты и удивления. Невыразимое упоительное ощущение, но я не думала, что Гордеев на это пойдет. И все.
Разум затухает, берет тайм-аут, оставляя править только инстинкты. Когда, позволив попке привыкнуть к нескромному дополнению, Денис заменяет ее членом, я уже не соображаю. Даже не замечаю, в какой момент он надел резинку.
Не могу оценить то, что творится с моим телом. Сравнить с чем-то.
Это совсем по-другому.
Это по-особенному.
Заполненность запредельная. Толчки ласковые, но сильные, их не понадобилось много, Денис и, в самом деле, сдерживался едва. С рычанием пронзив меня в последний раз, он разворачивает меня на обратно на спину, жадно целует и, найдя ноющую влажную горошину в моих складочках, нажимает на нее.
Я догоняю его в мгновение ока.
Зря я боялась.
Ничего страшного, только ощущение, что мы были ближе, чем когда-либо.
Глава 43
Просыпаюсь прилепившаяся к горячему мерно вздымающемуся боку, прислушиваюсь к глубокому дыханию.
Мир, перевернувшийся этой ночью, не спешит возвращаться в привычное состояние, а я стараюсь не задумываться, как так вышло.
Всегда забавляло, когда девчонки теряли головы после горячей ночи.
Казалось, да что там? Нелепые телодвижения, иногда по чистой случайности приводящие к удовольствию, если повезет – обоюдному.
Оказывается, все бывает совсем не так.
Совсем по-другому.
Когда целуют прямо в сердце, дышат сразу в душу, когда происходит соитие.
И кто бы что ни говорил, управляет этим процессом мужчина. Женщина может позволить, раскрыться, но ведет в этом танго всегда Он.
Денис не просто взял то, что ему причиталось, он сделал так, что я не пожалела.
Несмотря на то, что он явно за что-то был на меня зол.
И не было ничего стыдного в том, как он меня…
Я заливаюсь краской от неприличных воспоминаний и от романтической чуши, накрывающей меня. Наверное, в голове у Гордеева все намного прозаичней, но я ему благодарна.
Не удержавшись глажу татуированный живот.
– Террористка, – ворчит сквозь сон Денис, и я вспыхиваю, вспомнив, как настаивала на продолжении.
Жертва обстоятельств, угу.
