– К завтраку, – он поднимает на меня глаза.
Тяжкий Колин вздох демонстрирует, как нами разочарованы.
– Зря вы так, – обижается Николай. – Я добавил апельсин.
– Ты сам-то пробовал, экспериментатор? – усмехается Гордеев.
– Нет, но я уверен, что это вкусно, – насуплено говорит водила. – А главное, полезно.
Мы с нескрываемым, прямо-таки исследовательским интересом смотрим на Колю. Пусть первый дегустирует.
И лицезреем, как его перекашивает после первого же глотка.
– Ладно. Я понял, – он убирает кружку в холодильник и двигает на выход.
– в «Ла Мар»?
– Здраво, – хвалит его Гордеев.
По дороге он звонит Лютаеву, и из общей канвы беседы я понимаю, что Макс присоединится к нашему завтраку. И даже, похоже, не один. А с какой-то Каринкой, чье имя Денис произносит с доброй теплой усмешкой, заставляя внутри меня поднимать голову очень мерзкому чувству.
И вот мы сидим с этой Кариной за столиком в «Ла Мар», пока мужики вышли на террасу. Отсюда вижу, что Гордеев курит, даже не ежась от холодного ветра, а Макс вертит сигарету в руках.
Мне немного неловко рядом с незнакомой девушкой, с которой мне не о чем разговаривать, и, хотя она явно проявляет дружелюбие, ей тоже немного не по себе. Поддерживать светскую беседу не получается.
Наверное, из-за меня. Карина старается, а я…
Я видела, как на нее смотрит Лютаев, хотя делает вид, что не смотрит, но на самом деле следит за каждым движением. И они вместе. По-настоящему. [Историю Макса Лютаева и Карины смолиной можно прочитать здесь: https:// /ru/book/devochka-lyutogo-b419271 ]
Что-то черное ворочается в душе.
Самое близкое к этому ощущению – зависть.
Поковырявшись в тарелке и не дождавшись Дениса, я с извинениями отбываю в дамскую комнату. Надо взять себя в руки.
Никто никому ничего не обещал. Мне никаких авансов и намеков не давали.
И это хуже всего. У меня даже формального повода нет на что-то рассчитывать.
Хорошо, что в это время в ресторане почти никого нет, богатенькие буратины либо еще спят, либо уже зарабатывают свои бешеные мульёны.
В пустой уборной вытираю неожиданно выступившие слезы влажным полотенцем, ругая себя за дурость. Как все изменилось всего за несколько дней. Приплыли, Ксюша! А смотрела тогда в клубе на Таню с внутренним превосходством.
Нужно хотя бы видимость гордости сохранить. Не стану вешаться на шею.
Выключаю сушилку, и мое внимание привлекают голоса за дверью.
Глава 44
У меня внутри все обрывается.
Ольга. Ее мерзкий змеиный голос.
