– Думаешь, ты такой идеал, Лейла? Хорошо, допустим, я плохой муж. Но ты – плохая жена! Я с таким же успехом мог бы завести домработницу, потому что функций жены ты не выполняешь. Я уж молчу о сексе, но ты лишний раз даже не улыбаешься мне. Стоит мне к тебе прикоснуться, так я сразу и бесстыжий, и озабоченный. Бежишь от меня, как от огня, при каждом случае. Так что же раньше не заикалась о разводе? Если я так тебе противен, то смысл терпеть? Уверен, с Мурадом у вас все сложится отлично. Ты ведь так любишь его! Думаю, если по любви, то можно и удовольствие начать получать, да? Поправь, если я ошибаюсь, я ведь совсем не такая тонкая душа, как ты, о святая Лейла!
– Вот снова! – кричу на него.
– Ты опять меня оскорбляешь! Думаешь, что я только и жду, чтобы выскочить снова замуж? А может… Ты просто искал повод, не так ли? Сам вечно торчишь в своем кабинете, с фотографией Миры, а я еще виновата! Жалеешь о той жизни, которая у тебя могла бы быть с ней? Тогда, нечего жалеть! Женись на девушке, которая не будет ледышкой.
Найди себе вторую Самиру и живи с ней!
– С тобой невозможно разговаривать, ты все переворачиваешь с ног на голову! – раздраженно рычит он. – Невыносимая женщина!
– Вот и не разговаривай! И не живи со мной! Никто тебя не заставляет. Разводись, если так хочешь. Я горевать не буду! – в запале подначиваю его.
– А фиг тебе! Никакого развода, будешь дальше мучиться. А с Мурадом я сам поговорю. Если еще раз увижу рядом с тобой – живым не уйдет. А ты… Ты очень пожалеешь, Лейла, если ослушаешься меня.
Он берет свою куртку и уходит, громко хлопая дверью, а моя истерика все еще набирает обороты.
Глава 23
Я вне себя от ярости. Выскакиваю из дома, твердо намеренный назначить встречу и показать этому мудозвону, что случается с теми, кто преследует чужих жен, но спускаясь в лифте, обнаруживаю, что телефона в кармане нет.
Блядь! Да что за день такой?!
Возвращаюсь обратно, думая только о том, как набью морду этому придурку, но шаря в сумке, которую бросил в коридоре, вдруг, застываю.
Потому что из спальни явно доносится плач Лейлы. И она рыдает навзрыд.
Я все еще зол. На нее, на Мурада. Но слыша эти душераздирающие рыдания, не могу уйти. Тот самоубийца подождет, а Ляля нет."
"Разуваюсь, бросаю куртку и иду к ней. Она свернулась калачиком на кровати и плачет в подушку. М-да, перестарался. В груди щемит от чувства вины. Залезаю на кровать и обнимаю ее со спины, наплевав на собственные мелочные обидки.
