— Ах да, точно, Иветта! — Воскликнула тетушка и добавила: — Бедная девочка. Рольфи, а ее родители так и живут по соседству?
— Тетя Джейн, думаю, вы устали и этот разговор лучше отложить до завтра, — ответил Рольф, понимая, что если не остановить тетушку сейчас, то она вполне способна задавать вопросы до самого рассвета.
— Ну что ты, я нисколько не устала, — попыталась возразить тетушка, но Рольф решительно ее перебил:
— Доброй ночи, тетя Джейн. Хороших снов. Идем, Софи, — тихо сказал он жене и повел ту к лестнице, не слушая ответных пожеланий тетушки.
— У леди Харлоу поразительная способность задавать неудобные вопросы, — задумчиво сказала Софи, когда они отошли на приличное расстояние от остальных.
— Не обращай внимания. На самом деле тетушка очень добра, просто жизнь у нее была не сладкая, — ответил он, вспомнив разговоры, ходившие в семье о полковнике Эгберте Харлоу, муже леди Джейн.
Тот был на добрые три десятка лет старше жены, и все годы их непростого брака держал супругу в черном теле. Может быть, именно поэтому из пяти рожденных в этом браке детей выжил лишь один.
— Неудачное замужество? — Со свойственным ей чутьем догадалась София.
— Да. Но не будем сейчас об этом.
Рольф открыл дверь спальни.
— А разве мы…
Софи не договорила и покраснела, глядя на него взволнованными блестящими глазами
— Софи, наша спальня здесь, — твердо сказал он. — И с этого дня мы будем спать тут вместе.
— Скорее уж, с этой ночи, — усмехнулась жена, но Рольф не стал продолжать разговор.
Он прижал Софи к себе, отчетливо ощущая, как быстро забилось ее сердце, и подхватил на руки, перенося через порог.
— Рольф, что ты делаешь? Немедленно отпусти меня, тебе нельзя поднимать тяжести! — Всполошилась жена, но он только усмехнулся, и шагнул к кровати. — Упрямец, — пробормотала София и прильнула к нему, обвивая руками за шею.
Перина прогнулась под их весом. Шелк простыней показался обжигающе горячим. Или это его кожа горела от близости жены?
Рольф с трудом сдерживал полыхающий внутри пожар.
— Софи.
Какие же сладкие губы! Их можно целовать бесконечно.
Как и ямочки на щеках. И маленькую впадинку рядом с ключицей. И ложбинку, соблазнительно уходящую в лиф платья.
Рольф медленно, испытывая настоящую муку от того, что приходится сдерживаться, и настоящее блаженство от того, как отзывается на его ласку жена, расстегивал крохотные пуговички. Губами повторял проделанный пальцами путь и замирал от одуряющего ощущения счастья, разливающегося внутри. Софи здесь. Это не сон.
