Нэйтан промолчал почти весь вечер, лениво ковыряя вилкой в тарелке и следя за сотрапезниками. К счастью, его молчание не было редкостью, и его не донимали, не желая попасть под горячую руку.
На расстоянии ничего необычного в Тоде не читалось. Он устал с дороги, был очень доволен поездкой, считал ее удавшейся и полезной. На поверхности всплывали образы города, который он посетил, людей, с которыми встречался. Словом, ничего подозрительного. Это могло означать как то, что Нэйтан ошибся и переборщил с подозрительностью, так и то, что Колшер хорошо закрылся и требуется копать глубже.
Он остановил Тодэуса уже в коридоре:
— Тод, удели мне пару минут.
Спина успевшего уйти вперед Колшера задеревенела. Он был раздосадован, но отказать не посмел. Однако пока в этом не было ничего необычного: Тод любил Нэйта не больше, чем Нэйт его.
— Конечно, — повернулся с любезной улыбкой.
Раздосадован, но спокоен. Защитный амулет придавал уверенности в своей безопасности перед менталистом. Наивный.
— Отойдем? — предложил Нэйтан, указывая направление. — Разговор не напоказ, — добавил тише.
Тод снова напрягся, но согласился, и они отошли с прохода, встав за колонной.
— Скажи мне, как настроен Робердон?
Колшер не ожидал, удивился. Прищурился, разглядывая Нэйта, будто не веря, что он обратился с таким вопросом именно к нему.
— Обычно настроен. — Пожал плечами. — Ждет, когда Лаура уже станет королевой.
— И никаких настроений против Эрика? — прямо спросил Нэйтан.
Колшер не вздрогнул, не испугался, но снова удивился.
— С чего бы им быть? Ты вечно ищешь заговор там, где его нет.
— Это моя работа, — холодно улыбнулся Нэйт.
— Ты подозреваешь честного человека, — настаивал Тод.
Вот каким-каким, но честным лорда Робердона Нэйтан назвал бы разве что в бреду.
— Хорошо, — Нэйт сдался с видимым сожалением. — В любом случае, благодарю… за оценку ситуации. — И протянул ему руку.
Тод пожал, не задумываясь, после чего попрощался и ушел, все так же будучи уверенным в своей безопасности под защитой амулета.
А Нэйтан остался в тени колонны и просто стоял, сжимая кулаки и смотря перед собой.
Потом таки не сдержался — впечатал кулак в ни в чем неповинную колонну. На костяшках пальцев выступила кровь, несколько капель так и осталось на светлой поверхности камня."
"Первым порывом было бежать к Эрику и немедленно поведать ему весь тот бред, который Робердон вложил в голову Колшера своими сладкими речами.
