Когда она закончила, озноб пробрал его до костей. Она говорила с ним голосом, которым обычно отвечала тем, кто ошибся номером – словно он был незнакомцем, в ее тоне не было ни теплоты, ни особого интереса.
– Бэт, послушай, я должен быть там. Я должен…
Она покачала головой и подняла руку, чтобы остановить его:
– Дело не в том, что ты сражаешься.
Бэт мгновение пристально смотрела на него. А затем развернулась и направилась к двойным дверям.
– Бэт.
Этот задыхающийся хрип – его голос?
– Нет, оставь меня.
Мне нужно побыть одной.
– Бэт, пойми, у нас на поле недостаточно бойцов…
– Да не в сражении дело! – она резко повернулась к нему лицом. – Ты лгал мне. Лгал. И даже не раз, а на протяжении целых четырех месяцев.
Рофу хотелось возразить, защититься, сказать, что он потерял счет времени, что те сто двадцать дней и ночей пронеслись со скоростью света, что он лишь ставил одну ногу перед другой, шел так минуту за минутой, час за часом, пытаясь удержать расу на плаву, пытаясь сдержать лессеров.
Он не планировал, что все так затянется. Не собирался обманывать ее так долго.
– Ответь мне всего на один вопрос, – сказала она. – Один вопрос. И лучше этому быть правдой, иначе, помоги мне Боже, я… – она поднесла ко рту ладонь, поймав рукой тихий всхлип. – Правда, Роф… ты, правда, думал, что собираешься остановиться? Глубоко в душе ты серьезно думал, что собираешься…
Он с трудом сглотнул, когда она не смогла договорить.
Роф сделал глубокий вдох. На протяжении своей жизни он получал ранения много, много раз.
Но ничто, никакая причиненная ему боль не сравнится с тем, что он испытывал, отвечая ей:
– Нет. – Он снова вдохнул. – Нет, я не думаю… что собирался остановиться.
– Кто говорил с тобой сегодня. Кто убедил тебя рассказать мне?
– Вишес.
– Мне следовало знать. Он, возможно, единственный, кроме Тора, кто мог… – Бэт скрестила руки, обернув их вокруг себя, и он отдал бы на отсечение правую руку, чтобы получить возможность обнять ее. – То, что ты сражаешься, пугает меня до чертиков, но ты кое о чем забыл… Я стала твоей супругой, не зная, что Королю не положено находиться на поле боя.
Я была готова поддерживать тебя, даже если это вселяло в меня ужас… потому что сражение в этой войне – твоя сущность, оно течет в твоей крови. Ты дурак… – ее голос сломался. – Ты дурак, я бы позволила тебе заниматься этим. Но вместо этого…
– Бэт…
– Помнишь ту ночь в начале лета, когда ты вышел на улицы? – оборвала она его.
