Он отправится в убежище при первой же возможности, и с мамэн все будет в порядке… Погодите, зимнее солнцестояние. Вот в чем дело, должно быть. Несомненно, она хотела спланировать празднество, включающее Бэллу, Зи и малышку, поскольку у Наллы это будет первый ритуал солнцестояния, а его мать воспринимала такого рода вещи очень серьезно. Может, она и жила на этой стороне, но традиции Избранных, в которых она родилась, все еще оставались значительной частью ее жизни.
Конечно, все дело в этом.
Вздохнув с облегчением, он сохранил номер Элены в адресной книге и перезвонил ей.
Все, о чем он мог думать, пока шло соединение, не считая «возьми трубку, возьми трубку, возьми трубку», это надежда, что с ней все хорошо. И это глупо. Словно она стала бы ему звонить, возникни у нее проблемы?
Тогда почему она…
– Алло?
Звук ее голоса сделал то, чего не смогли горячий душ, норковое одеяло и восьмидесяти градусная температура воздуха. Тепло разлилось по его груди, разогнав онемение и холод, наполнив его… жизнью.
Он приглушил свет, чтобы всем своим существом сосредоточиться на Элене.
– Ривендж? – сказала она после недолгой паузы.
Он откинулся на подушки и улыбнулся темноте.
– Привет.
Глава 12
– У тебя кровь на рубашке… и… о, Боже… на штанине. Роф, что случилось?
Стоя в своем кабинете, в особняке Братства, перед любимой шеллан, Роф сильнее запахнул отвороты косухи, подумав, что, по крайней мере, он смыл с рук кровь лессеров.
– Сколько из того, что я вижу, принадлежит тебе? – понизила голос Бэт.
Она была прекрасной, как и всегда, – единственная женщина, которую он желал, единственная его супруга. В джинсах и черной водолазке, с ниспадающими на плечи темными волосами, Бэт была самой привлекательной женщиной, какую он когда-либо видел. И тем не менее.
– Роф.
– Не вся. – Кровь из раны на плече, без сомнений, залила всю его майку, но он прижимал к груди гражданского мужчину, чья кровь, конечно же, смешалась с его собственной.
Не в силах оставаться на месте, он обошел кабинет, от стола к окнам и обратно.
Под ногами лежал Обюссон голубых, серых и кремовых цветов, сочетавшихся с бледно-голубыми стенами, волнистые ворсинки ковра выгодно подчеркивали изящную мебель и витые молдинги времен Людовика XIV.
На самом деле, ему никогда не нравился этот декор. И сейчас отношение не изменилось.
– Роф… как она там оказалась? – судя по настойчивому тону, Бэт уже знала ответ, но надеялась, что есть другое объяснение.
