Бэт укусила его, и в то мгновенье, когда ее острые клыки прокололи его кожу, и Роф почувствовал сладкий укол боли, он снова кончил, еще сильнее чем раньше: осознание того, что он обладал тем, в чем она нуждалась, что она живет той жидкостью, что течет в его венах, было эротичным, как черт знает что.
Когда его шеллан закончила, и запечатала ранки, облизывая их, он перевернулся на спину, держа ее в объятьях, надеясь, что…
О, да, он чувствовал приятную усталость. Бэт лежала сверху, и Роф положил ладони ей на грудь и обнаружил, что она все еще была в ночной рубашке.
Он стащил ее через голову и бросил куда-то в сторону. Снова нашел ее грудь. Она была такая тяжелая, такая полная в его ладонях, что ему пришлось прогнуться вперед, чтобы взять один из сосков в рот. Он посасывал их, пока не стало слишком трудно удерживать их тела вместе, и позволил себе откинуться назад на кровать.
Бэт вскрикнула, затем закричал он, и они снова одновременно кончили. Затем она рухнула с него, и они лежали рядом, тяжело дыша.
– Это было потрясающе, – выдохнула она.
– Охренеть как потрясающе.
Он нашел в темноте ее руку, и они лежали так какое-то время.
– Я хочу есть, – сказала она.
– И я.
– Отлично, давай я схожу и принесу нам что-нибудь.
– Я не хочу, чтобы ты уходила. – Он потянул ее за руку, привлекая к себе, целуя. – Ты самая лучшая женщина, о какой мужчина может только мечтать.
– Я тоже тебя люблю.
И, будто они были подключены к одной розетке, их желудки заурчали.
– Замечательно, возможно, пришло время подкрепиться.
– Роф отпустил свою шеллан, и они вместе рассмеялись. – Послушай, давай я включу свет, чтобы ты смогла найти свою ночную рубашку.
И тут же осознал, что что-то не так. Бэт перестала смеяться и наступила мертвая тишина.
– Лилан? Ты в порядке? Я причинил тебе боль? – О, Боже... он был таким грубым. – Мне очень жаль…
Она сдавленно его прервала:
– Моя лампа уже включена, Роф. Я читала, когда ты проснулся.
Глава 41
Джон тупо, не торопясь, принимал душ в квартире Хекс, тщательно намыливая себя, не потому что был грязным, а потому что понял, в игры «забыть-и-забить» и «что-было-того-на-самом-деле-не-было» могут играть двое.
После того как она ушла, как ему казалось, сотню часов назад, первая мысль, посетившая его, была не очень хорошей. Если быть честным до конца, то все, чего он хотел, – это выйти прямо на солнце и покончить с неудачной шуткой под названием жизнь.
Он терпел поражения по многим фронтам. Он не мог говорить. Не рубил в математике.
