Тор не посмел поднять взгляд на Избранную, которая только что вошла, но не мог игнорировать ее присутствие: ее нежный, цветочный аромат так и обволакивал его.
Естественный аромат Вэлси пах сильнее, он был смесью не только розы и жасмина, но и специй, что отражали ее суть.
– Мой господин, – произнес женский голос. – Я Избранная Селена, и я здесь, чтобы служить вам.
Последовала долгое молчание.
– Подойди к нему, – мягко сказал Лэсситер. – Мы должны покончить с этим."
"Тор закрыл лицо ладонями, голова упала на грудь.
Это было все, что он мог сделать, чтобы не перестать дышать, когда женщина опустилась на пол у его ног.
Сквозь тонкие пальцы, он видел ее белые развевающиеся одежды. У Вэлси было не так уж много платьев. Единственное, которое ей по-настоящему нравилось, это было красно-черное платье, в котором она выходила за него замуж.
Сцена этой священной церемонии всплыла у него в голове, и он с трагичной ясностью видел сейчас тот момент, когда Дева-Летописеца сложила вместе его руку и руку Вэлси и объявила, что их союз прекрасен.
Он чувствовал такую теплоту, что связывала его с его женщиной через мать их расы, и это ощущение любви, нужности и оптимизма возрастало в миллионы раз, когда он смотрел в глаза своей возлюбленной.
Казалось, перед ними открывалась целая жизнь, полная лишь счастья и радости... и вот теперь он здесь, по другую сторону от этого, совершенно одинокий со своей немыслимой потерей.
Нет, даже хуже чем одинокий. Одинокий, и вбирающей в свое тело кровь другой женщины.
– Все происходит слишком быстро, – пробормотал он в ладони. – Я не могу... Мне нужно еще время...
Да поможет ему Бог, если ангел скажет хоть слово о том, что сейчас как раз подходящий момент. Он сделает так, что ублюдок пожалеет, что его зубы не из армированного стекла.
– Мой господин,– тихо сказала Избранная. – Я уйду, если таково ваше желание. И вскоре вернусь, если что-то не так. И буду приходить снова и снова, пока вы не будете готовы. Пожалуйста... господин мой, воистину я хочу помочь вам, а не причинить боль.
Он нахмурился. Ее голос был очень добрым, и в словах, что слетали с ее губ, не было ни грамма непристойности.
– Скажи мне цвет твоих волос, – сказал он сквозь ладони.
– Они черные, как ночь, и туго связаны в нашей с сестрами обычной манере. Иногда я оборачиваю их платком, но вы не просили меня об этом. Я подумала... что возможно, я сделаю это потом.
– Скажи мне цвет своих глаз.
– Они голубые, мой господин. Цвета светлого неба.
