И все же он исчез в ванной и наглухо закрыл дверь.
А затем запер ее.
Глава 30
Джон сказал Куину и Блэю, что собирается провести ночь в своей комнате., Полностью удостоверившись, что они оба купились на эту ложь, он выскользнул из дома через служебный вход и направился прямиком в ЗироСам.
Ему пришлось идти быстро, потому что он был чертовски уверен, что если кто-нибудь из них решит проверить его комнату, они немедленно начнут поисково-спасательную операцию.
Обойдя главный вход клуба, он пересек переулок, где когда-то наблюдал за тем, как Хекс выбивает дерьмо и пакеты кокса из того здорового мудака.
Найдя камеру наблюдения, что располагалась рядом с задним входом, Джон поднял голову вверх и уставился в объектив.
Когда дверь открылась, не было нужды оборачиваться – он и так знал, что это она.
– Хочешь войти? – спросила она.
Он покачал головой, и на этот раз его не тревожил коммуникационный барьер. Дерьмо, он не знал, что сказать ей. Он не знал, почему он здесь. Он просто должен был прийти.
Хекс вышла из клуба и прислонилась спиной к двери, скрестив ноги в тяжелых ботинках.
– Ты рассказал кому-нибудь?
Он, не отрываясь, смотрел ей в глаза и покачал головой.
– А собираешься?
Он снова покачал головой.
Мягким, каким он никогда еще от нее не слышал и не ожидал услышать, тоном, она прошептала:
– Почему?
Он лишь пожал плечами. Честно говоря, он был удивлен, что она не попыталась стереть его воспоминания. Аккуратнее. Чище.
– Я должна была стереть тебе память, – сказала она, заставив его задуматься, уж не читает ли она его мысли.
– Но прошлой ночью я была чертовски не в себе, а ты быстро ушел, и я ничего не сделала. Конечно, теперь, когда они перешли в разряд долговременных...
Вот почему он пришел, понял Джон. Он хотел успокоить ее, дать ей понять, что будет молчать.
Исчезновение Тора только укрепило это решение. Когда Джон пришел поговорить с Братом, то обнаружил, что парень снова исчез, опять не сказав ни слова. В этот момент внутри у него что-то перевернулось, как будто огромный камень перекатили с одной части двора в другую – таким образом, изменив ландшафт навсегда.
"
"Джон был совсем один. И поэтому все решения ему приходилось принимать самому. Он уважал Рофа и Братство, но сам Братом не был и вполне возможно, что никогда им не станет. Конечно, он был вампиром, но большую часть своей жизни он провел за пределами расы, так что никак не мог понять отвращения, которое испытывали к симпатам.
