Он посмотрел на нее:
– Ты с ума сошла? Мне напомнить, чем мы только что занимались?
– Я бы хотела дать тебе что-то подобное – Она вздрогнула. – Не хочу, чтобы это прозвучало, будто чего-то не хватало… то есть… черт.
Он улыбнулся и прикоснулся к ее щеке:
– Это так мило с твоей стороны, не смущаться подобного. И не недооценивай то, как много удовольствия все это мне доставило.
– Я хочу, чтобы ты кое-что знал. Никто не смог заставить меня чувствовать себя лучше или более прекрасной, чем это только что сделал ты.
Он повернулся к ней и скопировал ее позу, положив голову на накачанный бицепс:
– Понимаешь, почему мне было хорошо?
Она взяла его за руку и поцеловала ладонь, только чтобы нахмуриться:
– Ты остываешь. Я это чувствую.
Она села и натянула на него одеяло, сначала накрыв его, а затем свернувшись рядом с ним, на покрывале.
Они лежали так целый век.
– Ривендж?
– Да.
– Возьми мою вену.
По тому, как он задержал дыхание, она могла сказать, что чертовски шокировала его:
– Прости… Ч-Что?
Ей пришлось улыбнуться при мысли, что Ривендж был не из тех мужчин, кто часто запинается:
– Возьми мою вену.
Позволь мне дать тебе что-нибудь.
Сквозь приоткрытый рот она увидела, как удлинились его клыки, не столько медленно выдвигаясь, сколько вырываясь из челюсти.
– Не уверен… будет ли это… – Его дыхание стало отрывистым, а голос – еще глубже.
Она положила руку на свою шею и медленно помассировала яремную вену:
– Я думаю, это прекрасная идея.
Когда его глаза засияли лиловым, она легла на спину и наклонила голову в сторону, обнажая горло.
– Элена… – Его глаза обвели взглядом ее тело и вернулись к ее шее.
Он тяжело дышал и покраснел, ясный блеск пота покрыл ту часть его плеч, что показывалась из-под одеяла. Но и это не все. Аромат темных специй становился сильнее, пока не пропитал воздух, его внутренняя химия реагировала на потребность в ней и в том, что она хотела сделать для него.
– О… проклятье, Элена…
Вдруг Ривендж нахмурился и посмотрел на себя.
Его рука, та, что была так нежна на ее щеке, исчезла под одеялом, и выражение его лица изменилось. Тепло и нацеленность исчезли, оставив лишь беспокойное отвращение.
– Прости, – хрипло произнес он. – Прости… я не могу…
Ривендж выкарабкался из кровати и взял с собой одеяло, вытащив его прямо из-под ее тела. Он двигался быстро, но не достаточно, чтобы она не заметила его эрекцию.
Он возбудился. Член был большим, длинным и твердым, словно бедренная кость.
