Вместе.
Её всхлипывания перешли в стадию рыданий, всё что мог сделать Вадим, это обнимать её и ждать, пока она успокоится. Он осторожно отодвинул ее от себя и взял за лицо обоими ладонями, вглядываясь в растерянные красные глазки.
— Я… Я… З-з-запуталась… — всхлипнула Катя.
— Ничего, вместе распутаемся, и нам обоим будет легче, если ты будешь разговаривать со мной, а не с этой самозванкой, да? И в женские туалеты больше не ходи и ни с кем там не разговаривай.
Катя кивнула и он прижал к себе её снова, держа в руках самое дорогое в своей жизни.
Когда они вошли вместе в их дом, Вадим взял кошку из её рук, осторожно поставил её на пол, потрепав по головке, помог раздеться Кате, снял с неё обувь, взял на руки и отнес в спальню.
— Ты стала тяжелее, — улыбнулся он ей, укладывая в кровать.
— Это ты виноват! — насупилась Катя. — Я была тонкая и звонкая, а теперь неповоротливый бегемот!
— И этот бегемотик мне очень нравится, — улыбнулся Вадим, потрепав за пухлые щёчки."
"Катя устроилась у него под мышкой и закинула на него ногу, упираясь ему в бок своим арбузиком, Вадим накрыл их обоих пледом и они грелись друг об друга.
— А ты чего так рано пришёл?
— Соскучился и принёс тебе кое-что, вон на тумбочке флешка, ты ж у меня беспокойная, там видео с того вечера, когда Таня была уволена. Я поставил камеру в своём кабинете в начале года, в ресторане тоже.
— Зачем? — подняла голову Катя.
— На всякий случай. Не думал, конечно, что он будет таким. Катюш, мы стали с тобой мало разговаривать, и между нами тут же проскочила шлюха.
Давай не будем больше молчать, хорошо?
— Ты много работаешь, устаёшь. Не до разговоров.
— Это потому что без тебя, как без рук, — вздохнул Вадим.
— Ты хочешь, чтобы я на работу вернулась после родов?
— Нет, Катя, я вообще не уверен, что сам хочу туда возвращаться…
Хочешь что-то изменить — начни себя. Раз Катя молчала, Вадим заговорил. Обо всех тревогах, что начали его терзать в последнее время. Ему не нужны были уже никакие деньги, он всё чаще начал задумываться, зачем он вообще это делает — тащит лямку бизнеса Игоря, как будто отдавая долг тому, кого уже нет.
Катя внимательно слушала, не перебивала, гладила его по груди, потом разговор плавно переместился на личное. Они лежали на боку лицом друг к другу, между ними был только её живот, где беспрестанно кто-то шевелился. Вадим заговорил о своём детстве, о последних воспоминаниях о матери. Всё, что он помнил это то, что она была очень красивая.
