— Это мой Великан! Иди на улицу — жди Кексика, будет и у тебя мужик!
Кошка улеглась рядом, растянувшись в изящном кошачьем прогибе. Вадим погладил её свободной рукой и вдруг задумался, высказав вслух свои мысли:
— А откуда она вообще взялась у меня во дворе? Глухой забор по периметру, негде пролезть под воротами.
— Забежала, наверное, когда машина во двор заезжала.
— Я бы заметил.
— Ну значит пришла как Кексик, он же как-то пролезает к тебе в крепость Великана.
— Я так его ни разу и не видел.
— Я тоже переживаю, вдруг заморозился.
Давай поспим в тихий час, потом ещё поболтаем.
Они обнялись и затихли в объятиях друг друга. Близость между любимыми заканчивается, когда заканчиваются разговоры, а не секс, поняла Катя. Она хотела и того и другого, но ей было можно только одно. Как нибудь посидит на разговорной диете, подумала она, засыпая рядом с мужем, а его придётся не иначе как насиловать, чтобы удовлетворить. Завтра и приступит к издевательствам.
* * *Утром Катя вбежала на кухню с воодушевленным лицом:
— Великан, мне одобрили израильский паспорт! Я теперь официально еврейка! Шалом! Осталось паспорт получить!"
"Катя бросилась обнимать своего мужа, который этому был не очень рад, безвизовый режим открывал его жене слишком много стран для возможного побега, она ведь та ещё бегунья.
— Эх, Великан, жаль с тобой такое не прокатит, ну ничего, там есть ещё вариант. Примешь иудаизм! — сверкнула глазками Катя. — Выучишь язык, все ритуалы, пейсики отрастишь, шляпу тебе классную купим, правда, кое-что придётся отрезать…
— Что? — встрепенулся Вадим.
— Что ты мне отрезать собралась?!
— Да ладно, от тебя не убудет! Природа тебя размерами не обделила, — захохотала Катя.
В их совместной жизни наступила временная передышка, они много смеялись, много разговаривали. Катя устраивала ему концерты только, играя на своей гитаре под минусовки. Он пережил несколько рок-концертов её любимых групп. Вадиму было очень интересно, как эту музыку было слышно в её животе, который ходил ходуном, пока она била по струнам электрогитары.
Им нравилось или это был протест?
* * *Вадим старался больше проводить время дома, не оставляя её одну. Однажды он задержался на работе дольше обычного, а когда пришёл домой, Катя стояла в коридоре, вся в слезах, пытаясь надеть обувь.
— Катя, что?! Где болит?!
— В-а-а-адим, что-то с Зефиркой! — взвыла Катя. — Она умирает! Надо срочно в клинику!
Только сейчас Вадим заметил на пуфике почти бездыханную кошку, у которой шла пена изо рта.
