Ни одной диете не под силу состязаться с молодостью… Сама же знаешь, чем все закончилось, да?
— Знаю, мама. Можешь не говорить.
Однако мама будто бы меня не слышит, подводит итог истории, финал, который и так наизусть знаю."
"— В итоге настругал этот кобель своих двоих и нагулял вне брака еще одного, которого в семью привел. А Лада, что? Дура! Она столько, прости за выражене, говна уже съела, что и этот выкрутас проглотила, начала нагулыша воспитывать, как своего. Остепенился на время ее муж, но надолго его не хватило.
В очередном загуле помер прямо на молодухе, позорище! От таблеток, чтобы силы было по шлюшкам скакать… Мало того, что помер, так еще и банкротом стал, оказывается. Теперь Лада тянет и своих двоих, и ребенка чужой бабы. Оно тебе надо, Ань? Вот честно скажи…
Я уже начинаю жалеть, что в каком-то слезливом порыве рассказала маме о ребенке Артема от бывшей. Теперь она это припоминает мне и разрисовывает будущее:
— Чай не семейная эта мымра твоего Артема… Простишь его — дурой будешь. Того и гляди, оттяпает красавчик своего сына и тебе всучит: воспитывай, любимая, а сам будет гулять по бабам.
А ты будешь при нем как домработница и нянька бесплатная. И своего старшенького он больше любить будет, так и знай…
— Мама, хватит. Прошу тебя. Чего ты разошлась?
Мама вытирает ладонью пот со лба:
— Потому и разошлась, Аня, что этому подлецу хватает наглости твоим родителям звонить и качать какие-то права!
— Что?
— А ты думаешь, он с нами деликатничал? Всегда на нас свысока смотрел, до тебя не дозвонился, принялся мне наяривать, командир нашелся.
Требует он… От шлюх своих пусть требует!
— Вот так, значит, да?! — произношу в сердцах.
— Смени номер, Аня, — советует мама.
— Не хотела, но, пожалуй, ты права. Так и сделаю… Рвать отношения, значит, рвать их окончательно.
— Вот и правильно. Тебе отдых нужен, спокойствие! А не выслушивать амбиции кобелей гулящих.
***
Он
Немного позднее
— Ма… Па… Держите свою семгу, блин. Ездил за ней на другой конец города. Больше бензина сжег, из-за вашей копеечной скидки! — гремит в коридоре голос брата.
Родители, что сидят на диване притихшими, переглядываются между собой. Вздыхают, прячут взгляды. Я им все рассказал, пусть знают, что творится. Надеюсь, больше я не услышу от них ни слова о том, какая замечательная невестка была бы из Полечки, и не стану скрипеть зубами после их замечаний, что я слишком мало помогаю брату.
Домогался, к чертям!
— Кстати, она даже на стейки не распиленная.
