Мне нужно войти в систему…
Ермолаева спешно бросается исполнять просьбу, распечатывает лист и дает его мне. Пальцы дрожат, лист бумаги трясется.
— Что здесь написано? Степень родства… Что это значит? Я тест на отцовство делал.
Во мне все-таки было место мыслям о том, что хоть что-то в Полине осталось настощего от той прежней девушки, в которую я когда-то был влюблен.
Но…
— У вас и Димы высокая степень родства. Эти маркеры показывают, что вы родственники.
— Но не отец, — откидываюсь на кресло и смотрю на Полину.
— Ты только что клялась, что Дима — мой сын. Как ты объяснишь это?
— Я до последнего момента была уверена, что Дима — твой сын.
— Не слишком ли много уверенностей? То уверена, что отец — твой бывший муж, потом мне об уверенности говоришь. Скажи честно, сколько мужчин в то время побывало в твоей постели?
— Твой сарказм неуместен, Артем. Дима тебе не чужой ребенок…
— Не чужой, но и не сын, — думаю, другие лаборатории выдадут тот же самый вариант.
Дима не мой сын. Но родственник.
Сильно на меня похож.
Черт побери!
Как мне не пришло это в голову раньше.
— Ты… с Денисом переспала?!
Глава 33
Глава 33
Он
Врач Ермолаева переводит взгляд с меня на Полину и обратно, потом падает на кресло и начинает смеяться, прикрываясь листом бумаги. Мне кажется, у нее это нервное. Слишком похоже на истерику.
— Поль, а ты не меняешься! — смеется она. — Все с члена на член… Повыгоднее! С члена на член, мужиков меняешь!
Лицо Полины меняется. На нем проступает злость, агрессия, как у ядовитой гадюки.
Я в этот момент окончательно прозреваю: как я мог не заметить этого в ней раньше. Вернее, замечал, знал, а потом немного увяз в быту, устал от ссор, от мелких неурядиц, от нависшего над нашей семьей вопроса отсутствия детей. Накрученный до невозможности, я стал легкой добычей Полины, потерявшей содержание в лице обманутого мужа. Он-то с ней церемониться не стал. быстро отвесил пинок под зад алчной охотнице за толстым кошельком и чужого ребенка содержать не стал.
Разозлившись, Полина бросается на свою подружку, и цепляется ей пальцами в волосы.
Ермолаева отвечает ей тем же.
Я в шоке смотрю на бабскую драку: бывшие подруги, и, как я теперь понимаю, шлюшки, таскают друг друга за волосы, визжат и матерятся.
Отвратительная сцена. Ужасно мерзкая, низкая.
У меня просто слов нет.
Нет ничего хуже чем драка двух склочных баб, и эти две кумушки именно такие — алчные лгуньи.
Я не стал мараться, пытаясь их разнять, вызвал охрану.
