"
"Кирилл никогда не боялся смерти, она существовала сама по себе, где-то за границами его обитания. Сейчас же он в полной мере прочувствовал ее сокрушительную силу. За ней лишь холодная пустота и обреченность. Конец. Больше ничего нельзя исправить. Единственная мысль, что не давала ему слететь с катушек, – то, что Любе больше не больно. Для нее все закончилось: и мучения, и страдания.
Взяв ком мокрой глины, Кир бросил его в яму. Тот с гулким стуком ударился о деревянную крышку. Этот звук эхом отразился в сердце, заставив сжаться от боли.
Слезы жгли глаза, но Кирилл не позволил им пролиться и лишь прикрыл веки, проживая весь шквал сокрушительных эмоций внутри себя. Мужчины не плачут…
Шумно выдохнув, он поднял взгляд на девочку, стоявшую напротив. Дочь Любы, заботиться о которой обещал. Они так и не познакомились. В больницу Люба просила ее не приезжать, не хотела, чтобы девочка видела весь этот ужас. А после… Кир на пару дней выпал из реальности. Стыдно, но он с таким рвением упивался своим горем, что не нашел в себе ни сил, ни времени, чтобы приехать к ней.
Да и не знал, что сказать. Что вообще говорят в таких случаях? Утешать и вовсе не умел, не было в нем всего этого нежного и ванильного. Слишком долго учился быть скалой, хотя Люба с легкостью пробила в ней брешь.
Кирилл в упор смотрел на девочку, на ее подрагивающие от рыданий плечи и неожиданно для себя осознал, что разделяет ее чувства. Надежда, наконец, подняла голову, и он невольно вздрогнул всем телом. В реальности она оказалась еще сильнее похожа на мать.
Глаза точно такие же, глубокие и чистые, необычного синего оттенка. Длинные пушистые ресницы и капельки слез на щеках.
Его сердце сжалось от жалости. Бедный ребенок… «Люба, Люба, что ж ты творишь со мной?» – мысленно простонал Кирилл. Не представлял, как сможет все это пережить и справиться с возложенной на него миссией. Но обещал и сдержит свое слово во что бы то ни стало.
Надежда издалека рассматривала незнакомого мужчину и гадала, кто же это такой. Никогда прежде не видела его, и мама ничего о нем не рассказывала.
Красивый, но какой-то холодный. Его лицо было строгим и серьезным, словно высеченным из камня, но невольно притягивало взгляд. Надя отмечала малейшие детали и чутко считывала по ним, как сильно он переживает.
Церемония подошла к концу. Все разошлись, остались только они втроем. Натянув кожаные перчатки, он направился к ним. Надежда замерла, не зная чего ожидать. Лишь присутствие Нины Павловны помогало сохранять спокойствие.
