– Люба подалась вперед, сжала его ладонь и умоляюще заглянула в глаза, словно он и правда был единственным на всем свете.
– Люб, – мягко улыбнулся Кирилл. – Ты не видела меня много лет, я мог сильно измениться.
– Нет. – Лукавая улыбка, которая всегда сводила его с ума, появилась на ее губах. – Мой мальчик не может быть плохим.
Ее слова сладким бальзамом растеклись по израненному сердцу. Кирилл почувствовал, что тугая пружина, сжимавшаяся внутри, лопнула. Поверил, что все еще будет. Что есть шанс, нужно только его правильно использовать.
– Если потребуется, я сделаю все, что в моих силах для твоей дочери, – с готовностью пообещал он, даже не рассматривая это «потребуется».
– Спасибо, – облегченно выдохнула она и упала обратно на подушку. Этот непростой диалог отнял последние силы.
– Но сначала мы поборемся за тебя, – упрямо настаивал Кирилл. Не допускал мысли, что Люба реально может умереть. В век технологий люди вот так не умирают.
– Уже поздно…
– Я все равно попробую, должен быть какой то способ!
Она не стала спорить и разубеждать его.
Все это было уже бессмысленно. Люба прекрасно знала свой диагноз и прогнозы врачей. Терминальная стадия. Шансов нет. Зато есть надежда, что она успела помочь дочери и попросить прощения у Кирилла. Больше ее ничто здесь не держало.
* * *
Осень наступила внезапно. Промозглая и дождливая. Небо заволокло тяжелыми тучами, а ведь недавно светило солнце. И Люба улыбалась так открыто и искренне, что Кириллу казалось, все еще можно исправить.
Он смотрел на нее и радовался, как мальчишка каждой секунде, проведенной рядом.
А сейчас складывалось ощущение, что это было не с ним, а где-то в другой жизни, в другой реальности, в параллельной вселенной. А в этой…
Пронизывающий ветер беспрепятственно проникал под пальто, но Кир не чувствовал холода. Он вообще больше ничего не чувствовал. Все эмоции словно законсервировались внутри, и осталась пустота. Вязкая и беспросветная.
Кирилл молча наблюдал за тем, как гроб опускают в землю.
Внутри все дрожало от горечи и отчаяния, но внешне он оставался абсолютно спокойным и отстраненным.
Несправедливость, безнадежность и бессилие раздирали душу в клочья. Целую неделю он как сумасшедший боролся за каждую секунду жизни любимой женщины. Забросил все дела и был рядом с ней. Буквально выгрызал у судьбы каждое мгновение. Но все оказалось напрасным. Люба умерла у него на руках, оставив тупую боль утраты и непомерное горе.
