С деньгами, естественно, разберусь: не допущу, чтобы у нее были реальные проблемы. Дина завяжет с работой, вернется ко мне, будет снова только моя, все будет по-старому. Единственное, что напрягало — ее упорное желание разобраться самой. Но так не пойдет. Помочь должен именно я.
Я обидел жену, был груб и резок. Она даже ночь провела отдельно. Я всегда считал, что цель оправдывает средства, но в этот раз опасался, что серьезно оттолкнул от себя Дину. Значит, нужно пойти на уступки. Если уж для нее действительно так важно закончить текущий проект — пускай.
Я готов оплатить этот банкет, но потом обязана уйти из агентства и родить мне ребенка!
Для верности в бутике купил кольцо с яркими сапфирами в окружении сверкающих бриллиантов. Обошлось мне в кругленькую сумму, но для жены денег никогда не жалел. Кому делать подарки, если не ей?! С партнершами вроде Томы всегда расплачивался деньгами. Выбирать подарок — это тратить личное время, показывать женщине, что думаешь о ней, ее вкусах и чувствах.
Что важно порадовать именно ее любимую. Ни к какой другой, кроме Дины, я ничего подобного не чувствовал, поэтому ничего не дарил.
— Можно? — Тома коротко постучала и сразу же вошла. Я только нахмурился, но телефонный разговор не прекратил. Важный звонок.
Она остановилась возле стола и смотрела на меня глазами недоенной коровы. Хотелось бы схватить ее за шкирку и вышвырнуть пинком под зад, но пока нельзя. Чуть позже оторвусь. Разбор полетов я устроил знатный, поэтому ходит как побитая собака: надеется покорностью и хорошим поведением мое расположение вернуть.
Пускай. На самом деле я уже подготовил на ее деятельность в моей клинике не хилый компромат. Мутила за моей спиной, а я столько вложил в нее как в специалиста, так доверял. Ах-ах!
— О, какое красивое! — она увидела роскошный футляр на столе и схватила. Я сомневался, что Дину смогу задобрить кольцом, а Томка вся светилась от восторга. — Это мне?!
Вот идиотка.
— Герман Петрович, можно перезвоню вам? — вежливо свернул беседу, ледяным взглядом тупую стерву прожигая.
— На место положила быстро.
— Но Жень…
— Евгений Борисович.
Тома сглотнула и обиженно захлопнула футляр.
— Ей, да? Грехи замаливаешь?
Я продолжал молчать, взглядом, как бетонной плитой на нее наваливаясь. Как же меня так угораздило? На такую приставучую, без капли адекватности и самоуважения суку нарвался.
— А передо мной не хочешь извиниться? Ты ударил меня вообще-то!"
"Я даже бровью не повел.
