А сын… — Вадим замолчал, сжав челюсти. — Он такой крошечный. Мне так страшно… Не прощу себе: если с женой или сыном…
Мы проговорили полчаса, потом нас выгнали. Полонский пообещал позвонить, как Кате разрешат посещения. А я заверила, что по поводу рекламной компании пусть даже не думают. Все на себя беру. С Максом они только сдержанным взглядами обменялись. Нет, этих мужиков помирить нереально.
К вечеру я была без сил, дорабатывала день на автомате, поэтому совершенно не приготовилась к приходу любовницы мужа. Первой или второй — даже не знаю.
— Дина, тут к тебе посетитель, — к моему столу подошла Кристина. Я глаза от монитора оторвала и буквально с отвисшей челюстью на Тамару уставилась.
— Какая поразительная наглость! — я отъехала в кресле и скрестила ноги, рассматривая любовницу Савина. Бесстрашная особа.
— Здравствуйте, Дина Владимировна, — кротко произнесла она. — Я хотела поговорить с вами.
— А есть, о чем?
— Я беременна от вашего мужа.
Что?! У Жени будет ребенок? А-ха-ха, хотел, чтобы я родила, а по-настоящему над Томкой старался.
Вот мерзавец!
— Ну так к нему и иди. Я при чем?
Тома смотрела на меня большими влажными глазами, затем вообще разрыдалась.
— Дина, помогите! Ко мне его адвокаты приезжали. Запугивали. Тюрьмой угрожали!
Я растерялась. Ничего не понимаю! Мне так страшно!
А мне плевать. Надоели они мне все. Устала я.
— Никогда не думала, что Евгений Борисович такой жестокий. Я думала, он меня любит, если забеременею, то женится. А он…
О да! Савин оказался ларчиком, который хранил много секретов.
— Поговорите с ним! Он только вас слушает и ценит."
"Все-таки девица без комплексов! Она реально меня Матерью Терезой считала?! Трахалась с моим мужем, залетела от него, а теперь просить помощи обманутой жены! Ну ни фига себе!
— Я на Евгения Борисовича никакого влияния не имею. Мы разводимся. Уж простите, — не сдержала сарказма, — не хочу больше видеть и слышать ни его, ни вас. Ни прочих его любовниц.
— Любовниц?! — ахнула она.
Я только криво улыбнулась.
— Прощайте, Тома.
— Вы не поможете мне?
Я только головой покачала. Ничего не хочу знать о них.
— Вы тоже жестоки, — всхлипнула Тома.
— А в этом мире по-другому никак, — ответила я. Хотелось бы быть доброй, отзывчивой, всепрощающей, но тогда люди тебя с дерьмом смешают. Как меня.
Тома ушла. Я поднялась и к окну подошла. Увидела черный гелендваген, а рядом Анатолия Константиновича. Ко мне?
Нет. Он подошел к Томе, разговор начал, а потом заднюю дверь распахнул.
