Да, для моего сына поначалу так будет тяжелее, но я как могла смягчала эту потерю. И Максим тоже.
— Отвез Матвея. Все хорошо, — с улыбкой отчитался Барсов. Я не видела, конечно, но чувствовала. — Дин, ты как? — а он ощущал мою тревогу.
— Не очень. Моя подруга в аварию попала. Я собираюсь в больницу ехать. У нее большой срок беременности… Не знаю, как там все…
— Жди меня в офисе. Я тебя отвезу. Не плачь, Дюймовочка.
Пока ждала, со своими ребятами разбирали задачи на неделю. Нам вдвойне пахать нужно, чтобы Катя хотя бы о работе не волновалась.
— Саша, документы на тебе, ладно? Печать у меня в тумбочке, ключ знаешь где.
Барсов подъехал, идти нужно.
— Буду через пару часов.
Я села в машину к Максу. Обреченно посмотрела на него, и он заключил меня в медвежьи объятия. Запахом жаркого тропического лета окутал, мягкими губами напористо прижался, языком зубы раздвинул и подарил кусочек счастья.
— Это жена Полонского. Катя.
— Катя что? — нахмурился Максим. — Она в аварию попала?!
— Она и Вадим.
Не знаю подробностей… Не знаю…
— Вот черт! — Макс потрясенно головой тряхнул, и я вспомнила рассказ Кати про их роман. Возможно, это до сих пор не по-дружески волновало Барсова. Но докапываться не стану, не до того сейчас.
— Дина, я ведь знаком с Катей.
Я пристально посмотрела на него. Неужели расскажет сам? Зачем? Для него это важно? А для меня? Не держать же ему отчет за всех женщин, что были за долгие годы. Но подруга… Один уже переспал с самой близкой.
— Мы были близки. Недолго совсем.
Дин, ты не думай только, что у нас с Катей осталось что-то. Но я действительно беспокоюсь. Она очень хороший человек.
— Почему ты рассказываешь мне? — оборонила тихо.
— Не хочу, чтобы между нами остались недомолвки. И дружбу вашу рушить не хочу. Такие секреты до добра не доводят. Они как ружья на стене: выстреливают в итоге. Нужно разрядить его лично.
— Я знаю, Макс. Катя мне рассказала. Мы действительно с ней очень близки.
Мы приехали в перинатальный центр, машину бросили на аварийке и бросились в регистратуру.
Естественно, в послеродовое нас пускать не хотели. Но удалось пробиться к Вадиму. Он как роженица там же прописался.
— Выглядишь стремно, — вынес вердикт Макс, увидев Полонского со сломанной ногой, рукой и перебинтованной головой.
— Я выгляжу фигово только сейчас, а ты всегда, — не остался в долгу Вадим.
— Да перестаньте! — осадила их. — Ты как вообще? Как Катя? Малыш?
— По-разному, но слава богу живы. К Кате пока нельзя.
