— Только если ты свою снимешь.
— Тогда я пошла.
— Ну ладно, ладно! — Макс стянул майку и позволил натереть себя пахучей звездочкой. Это я у мамы взяла!
— Как Матвей? Говорил что-нибудь про меня?
Я медленно водила пальцами по широкой груди и совсем потерялась в ощущениях.
— Говорил, что ты не плохой.
— Это уже не мало, — улыбнулся и накрыл мою руку. — Дина моя, соскучился так… — медленно вниз повел, через поросль жестких темных волос. У меня дыхание сбилось, когда поднырнул под резинку шорт и на вздыбленный член положил.
— Горячий, — шепнула я. — Ты болеешь, Максим.
— Давно и неизлечимо, — ладонь мою так и не отпустил, а я не выдернула. Я женщина, совершенно обычная, меня тянуло к этому мужчине. Я хотела не просто секса, я хотела секса с Барсовым. Правда, не уверена, что сейчас подходящее время.
— Мне домой нужно, — произнесла тихо, не прекращая движения рукой. — Мне нельзя болеть…
Макс дышал прерывисто, весь напряженный, моя ладонь словно по стальному поршню ходила. Первая капля удовольствия смазала рубиновую головку.
У меня у самой дрожали руки и ноги, а трусики выжимать можно. Банально, но факт. Макс интенсивно толкался в мою руку, готовый финишировать, а пальцем пробрался под мои шорты и рассекал влажную плоть, остро цепляя возбужденный клитор. Мы не отрывали глаз друг от друга: хмельной, лихорадочный взгляд — уверена, у меня такой же.
Низ живота скрутило сладким спазмом. Оргазм разошелся по телу мягкой волной. Мне было хорошо. И я хотела подарить сказку Максиму.
Склонилась над ним и губами обхватила тугую головку. Пара ловких движений языком, и густое семя растеклось по нёбу.
Макс попытался привлечь меня к себе, не готовый довольствоваться малым, но я выкрутилась и встала. Будем считать это частью лечебной терапии.
— Выпей парацетамол и ложись спать. Пей побольше, ладно? Завтра позвоню.
— Уйдешь, как мимолетное видение?
— Не забыл Пушкина? — хмыкнула я. Когда он завоевывал меня в первый раз, то читал под окнами моей общаги стихи.
Это было неожиданно. Мажор и боксер читает Пушкина.
— Я помню чудное мгновенье:Передо мной явилась ты,Как мимолетное виденье,Как гений чистой красоты.В томленьях грусти безнадежной,В тревогах шумной суеты,Звучал мне долго голос нежныйИ снились милые черты.Шли годы. Бурь порыв мятежныйРассеял прежние мечты,И я забыл твой голос нежный,Твои небесные черты.В глуши, во мраке заточеньяТянулись тихо дни моиБез божества, без вдохновенья,Без слез, без жизни, без любви.
