Матвей глянул поверх моей головы и выражение лица стало очень серьезным. Я тоже обернулась. Макс.
— Привет, — он улыбнулся мне и протянул руку сыну. — Здорова!
— Я знаю, кто вы. Мама рассказала. Вы хотите быть моим папой?
Я притихла, осторожно переводя взгляд то на одного, то на другого. Сын насупился и готовился защищаться. Максим, наоборот, был открыт и спокоен. Он ведь не знал, что Матвей в курсе. Не подготовлен, зато выглядел очень настоящим. Вообще поразительно, как они сейчас похожи были. Не столько внешне, сколько невербально.
— Я бы очень хотел для начала стать твоим другом. А дальше — только тебе решать, — Макс снова протянул ему руку.
Матвей колебался секунды три, затем пожал. Я медленно выдохнула. Начало положено.
— Ты как, хорошо плаваешь?
— Нормально.
— Может, сгоняем до буйков и обратно? Сможешь?
Матвей повернулся оценил расстояние и кивнул. Он действительно хорошо плавал.
— Макс, — тихо позвала, когда к воде собрались, — осторожней там, ладно?
— Обижаешь, — по-мальчишески улыбнулся и взгляд на моей груди остановил.
— Красивый купальник.
Я притворно губы поджала. Явственно слышалось, что похвалить он хотел определенную часть моего тела, одежда его не интересовала. Макс скинул футболку, подставляя солнцу мощную спину, рельефную грудь, татуировки. Матвей, кстати, бредил ими. У Жени и у меня не было, поэтому даже на будущее не обсуждали, а вот теперь, если Максу удастся увлечь сына, мне придется снова отбиваться от «маленькой татушечки». Придется снова в красках рассказывать, как это больно.
Перекусили мы хрустящей барабулькой пахлавой и вареной кукурузой. Странно было видеть Барсова, финансиста и нефтяника, на пляже в Сочи, с водорослями в волосах и отпечатками каменной гальки на спине. Мы и сами редко отдыхали в России, а он и подавно!
— Может, завтра в более спокойное местечко поедем? — предложила Матвею, но Макс сразу включился.
— Не хотите в открытое море? — осторожно начал. — На яхте, удочки возьмем, маски и ласты.
Матвей только плечами пожал.
Конечно, он бы хотел. Любил он все морское, но, видно, стеснялся. А еще боялся обидеть своего другого отца.
— Сынок, — в одиннадцать вечера мы уже укладывались спать, — нет ничего плохого, если ты примешь Максима как друга. Никто тебя не осудит.
— И папа?
Женя после своей исповеди ни разу со мной не связывался. Вполне возможно, он перестанет с нами контактировать после развода. Пока это не точно, но может быть и такое. И к этому нужно будет подготовить Матвея.
