Видимо, не ожидала такой правды.
— Тебя не использовал, — покачал головой. — Тебя я любил. Даже сына твоего полюбить пытался. Не скажу, что вышло. — Дина тяжело и громко промолчала. — Но я привык к Матвею. Вы — моя семья. Я всегда боялся вас потерять. Тебя потерять. Так боялся, что контролировал каждый твой шаг, все хотел знать. С Настей связался из-за этого.
— А я гадала, откуда ты все всегда знаешь! — горько воскликнула. — Но даже представить не могла вас вместе. Женя… Женя, тебе к специалисту нужно. Это ненормально.
Ты болен, Жень. Понимаешь?
— Наверное, — медленно кивнул. — Я не умею по-другому. Пытался, но не вышло. Дина, — и я поймал ее руку, к губам приложил, — я только с тобой живым себя чувствую. В принципе чувствую. Понимаю, что человек, когда ты рядом. Прости, любимая. Прости. Дай шанс и я постараюсь быть…
— Верным? — саркастично подсказала и выдернула руку. — Нет, Женя. Это конец. Больше рядом с тобой я не чувствую себя женщиной. Ты осквернил и унизил меня.
— Мам! — к нам бежал Матвей.
— Смотри, что выиграл в лабиринте.
— Молодец, — она рассмотрела расписной пряник. — Матвей, прощайся с папой.
— Но…
— Нам вещи собирать еще.
— Вещи? — уточнил я.
— Да. Мы летим в Сочи.
— Ясно.
Кажется, я действительно потерял ее. Дина не чувствовала себя рядом со мной женщиной. Больше не хотела. Я стал ей омерзителен. Ждал ли, что поймет меня? Нет. Нормальному человеку не дано. Но надеялся, что Дина хоть чуть-чуть на одной волне со мной. Видимо, таких женщин не бывает.
Один. Опять один.
Весь вечер я тупо переключал каналы, не на чем не задерживаясь. Большой, тихий, мертвый дом. Я отвык от одиночества. От внутреннего. В моей душе давно звучал голос жены. И Матвея тоже. Пахло нехитрым, но вкусным обедом и было тепло, словно пледом холодной ночью накрыли. Сейчас было тихо. И снаружи, и внутри. Никак.
В дверь позвонили. Я не спешил открывать. Никого не жду. Затем постучали. Снова позвонили. Пришлось подняться.
— Мы можем поговорить? — робко спросила Настя.
— Нет, — и дверь захлопнул.
Она стучала, звонила, на телефон вызовы бросала. Я держался минут пятнадцать, потом психанул."
"— Что ты доебалась до меня?
Настя глаза ошеломленно распахнула и рот открыла. Неужели после всего будет удивляться, что я матом ругаюсь.
— Можно войти? — и обернулась, показывая, что такими темпами соседи будут в курсе всех подробностей моей личной жизни. Я нехотя отошел от двери.
— Ты один? — тихо спросила.
