— Я не смогу просто сидеть и ждать…
— Дина, — я осторожно сжал ее ладони, — мы сейчас не поможем, только помешаем. Поверь, Анатолий Константинович со своими людьми профессионалы. Как только будут новости, мы с тобой сразу рванем туда. Я тебе обещаю.
Злился ли я на нее еще? Было, не скрою, но сейчас не до разборок. Дина выглядела такой потерянной и ранимой… Хотелось обнять ее и на руках качать, пока не исчезнет это затравленное беспокойство из глаз.
— Что же мне делать тогда… — растерянно проговорила.
Мы переглянулись с дядь Толей, и он ушел. А я снова в ногах у Дины устроился. Уставшая, бледная. Она же всю ночь в отделении провела.
— Ты когда ела в последний раз?
— Не помню.
— Поехали завтракать, — она пыталась протестовать, но я легко подхватил. Не на руки, чтобы не смущать, но достаточно, чтобы дать понять, что я рядом. Что может на меня положиться. — Матвею нужна здоровая мама.
Мы вышли в приемную. Ирина Петровна тихо отчитывала секретаря с ресепшен.
Я вмешиваться не стал. Она без слов поняла еще несколько месяцев назад, что Дину Владимировну Савину ко мне нужно пропускать незамедлительно.
— Отвезешь меня, пожалуйста, домой? Я не уверена, что смогу сама вести машину, — устало попросила Дина. Кажется, мы оба выдохлись. Ощущение, что с благотворительного бала прошло не два дня, а целая жизнь. Я побывал на вершине Олимпа и упал с него мордой в асфальт. Похоронил свои мечты и надежды на счастье, а сейчас… Украдкой бросил взгляд на Дину — она голову на плечо уронила и задремала.
Сейчас снова зажглась моя звезда, слабо и несмело, но она сияла мне во мраке. Это точно последний шанс, его нельзя упустить. Я хочу быть с этой женщиной. Я хочу стать отцом своему сыну. У меня нет опыта. Я не знал, как правильно строить отношения с детьми, да и с женщинами тоже. Я дурак, но буду стараться стать сносным."
"— Приехали, — повернулся к ней спящей.
Закрытые глаза, дрожащие ресницы, тонкая светлая кожа — сейчас так похожа на ту юную Дюймовочку, которая в сердце на всю жизнь вошла. Правда, там за невесомой пеленой прятались глаза взрослой женщины, с ее опытом и мудростью. Эта Дина отдавалась мне очень искренне. Она бы не стала манипулировать чувствами. Она бы сказала, что выбрала другого. Эта женщина не стала бы лгать. Если бы я не лелеял свои обиды, понял бы это сразу.
