— Он вручил мне стакан. — Пей, легче станет. — Сам ушел, а я жадно на воду набросилась. Кажется, это аспирин. Через минуту стало немного легче.
— Я приготовил тебе завтрак, — вернулся с подносом Женя.
— Что ты со мной сделал?
Я вспомнила. Тому, ссору и боль в ноге. Женя молчал, только смотрел пронзительным орехово-зеленым взглядом.
— Что ты сделал со мной?
— Ты была очень взвинчена, я помог тебе расслабиться, — он тонко улыбнулся. — И выспаться.
— Ты меня не удержишь, понимаешь это? Я все равно уйду.
— К нему? — сухо поинтересовался.
— От тебя! — Злость, обида и боль больше не были так остры: возможно, действие препарата не прошло, но, скорее всего, чувства к мужу атрофировались после его бесстыдной низости. Ни один человек не может на сто процентов быть уверен в верности партнера. Никто не скажет точно, как среагирует на измену, не оказавшись на грустной скамейке преданных. Причины могут быть разными, и каждую ситуацию нужно рассматривать отдельно. Но я точно знала, что никогда не прощу циничного расчетливого унижения.
Обмана долгого и подлого. И это не только про Томочку. У моего мужа целый букет отвратительных поступков в обертке из наглой уверенности в своей непоколебимой правоте. Он и сейчас не выглядел виноватым!
— Я отпущу тебя, Дина, — спокойно плечами пожал. — Иди к нему, узнай, нужна ли еще.
— В смысле? — я чувствовала подвох, но пока не понимала какой.
— Вчера ночью ты выбрала меня, любимая. Барсов знает об этом. Он был практически участником, — издевательски закончил Женя.
Первым порывом было снова кинуться на него, бить, обзывать, но он недостоин даже этих эмоций.
Моего мужа убивало равнодушие к его персоне, особенно мое.
— Думаешь, к тебе вернусь?
— Вернешься, — непробиваемо уверен. — Я люблю тебя, Дина. Мы обязательно обсудим произошедшее.
— Ты — чудовище, понимаешь? То, что ты сделал и продолжаешь делать — это ненормально. Это не любовь. Что угодно, но не любовь.
— Ты ошибаешься, Дина. Именно это и есть любовь: настоящая, без прикрас.
— Выйди, мне нужно одеться, — холодно велела.
Женя даже не шелохнулся. Он мой муж и не собирался забывать об этом. Да пофиг вообще. Я откинула одеяло и вскочила. Просторный шкаф-гардероб открыла. Не знаю, возбуждала ли еще Савина, но он не набросится на меня. Для него важно, чтобы его хотели, наслаждались навыками любовника, а во мне только гадливость к его прикосновениям была. Ненавижу!
Я натянула трусики и лифчик, схватила легкие брюки и белую рубашку с широкими полами, узлом их завязала.
