Но я стремился запомнить момент, когда снова своей сделаю.
Подрагивающий член, коснувшись блестящих от смазки складок, прострелило наслаждением. Он в бой рвался, но я не торопился, губами восхитительное тело изучал. Лаской покорял, стонать и выгибаться заставлял. Нежная кожа, острые соски и плоский живот… Я добрался до гладких бедер и развел их. Языком между створок прошелся, вскрывая, как раковину, к жемчужине пульсирующей припал.
— Макс… — простонала, комкая простыни, шире ноги развела, открываясь навстречу. Дина была такой же сладкой, как я помнил.
Первая девушка, которую я целовал внизу. Отбросив пацанские понятия, что «полировать пилотку только для лохов», стал исследователем женской сущности, точек наслаждения, табуированных ханжами мест. Мне было важно, чтобы моя Дюймовочка получала удовольствие со мной. Сам кончить мог, едва лобка коснувшись. Мне и сейчас это важно. И кончу быстро, сто процентов!
— А-аа, — услышал тихий стон наслаждения, на подступах к оргазму. Я тоже хочу, не могу больше терпеть.
— Дюймовочка, — позвал и ноги широко раздвинул. Хочу, чтобы видела и слышала.
Дина ресницы свои волшебные подняла и на меня посмотрела. Я потерся головкой о заветное местечко, ощутил, как она завибрировала подо мной. У меня и самого член разрывало от вожделения. Я столько ждал ее, снова хотел попробовать, как это — заниматься любовью, а не тупо вставлять в доступную бабу.
— Я люблю тебя, Дина, — произнес и вошел, прикусывая щеку, чтобы как мальчишка пубертатный в экстазе не забиться.
Словно в первый раз женщину почувствовал. Сладкую, тугую, влажную и горячую. Она всхлипнула и ко мне потянулась, губы нашла и тягучий поцелуй подарила.
— Люблю тебя… — стонала мне в губы. — Соскучилась так… Не могу больше…
Волны сокрушительного оргазма затихли, оставив густую истому, но я давно не был настолько бодрым и с ясной головой. Еще долго целовал Дюймовочку свою, обнимал жадно. Моя. Теперь точно моя. Потому что любит. Меня любит.
— Теперь никуда тебя не отпущу. Никому не отдам, слышишь?
Дина мягко высвободилась и села в постели.
Она улыбалась, но не было в ней радости.
— Максим, ну зачем я тебе? Я не та юная девочка. У меня сын почти подросток и скоро тяжелый развод.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Хочу, чтобы понимал, насколько все сложно. Макс, я должна рассказать… Я должна…
Дина кусала губы, смущенно глаза отводила. Что там у нее. Неужели?..
— Ты о муже думаешь?
Дина бросила на меня странный взгляд, затравленный, но облегченный.
