А Егор продолжал с жаром убеждать: — Давай попробуем сначала, Настюша, дай мне шанс. Клянусь, ты не пожалеешь. Не отказывайся так сразу, подумай. И еще… То, что я говорил, что это проблема… Это не проблема вообще, Настенька, вот увидишь, я все исправлю.
Конечно, не проблема, я сама об этом знаю. Потому что нет ее больше.
Он ушел, а я думала. Больше всего о том, почему я все время жду Артура. Хотя знаю, что он не придет, а все равно жду.
— Не нравится мне твой гемоглобин, — сказала лечащий врач на обходе, — и СОЭ повышено.
Давай-ка обследуем тебя, красавица, по полной программе. Сделаем УЗИ почек, щитовидки, брюшной полости. И по гинекологии тоже не мешает проверить.
Я чуть не разревелась. Так надеялась на выписку, и вот опять обследования. Но то, что я с трудом дохожу до конца коридора, тоже, конечно, никуда не годится.
***Я все же не утерпела и нашла в интернете Тагаева. Когда меня перестало лихорадить, а Стефка вернулась к своим ученикам, я обнаружила, что совсем не умею болеть.
Не умею бездельничать, для меня бездействие — самое большое наказание.
Стефка меня так в детстве наказывала, усаживала на стул и не разрешала с него вставать, пока не осознаю всю глубину своего проступка.
Я высиживала максимум минут пять и бежала, заглядывая Стефе в глазки и хватая ее за руку.
— Стеф, ну Стефочка, я больше не буду! Ну прости!
Не знаю как, но меру моего раскаяния она определяла безошибочно, и, если оно было недостаточно глубоким, повелительным жестом отправляла меня обратно на стул.
Сейчас мое бездействие было вынужденным, я по несколько часов лежала под капельницей.
Стефа принесла мне планшет и держатель, беспроводные наушники, чтобы я могла смотреть фильмы. А я вместо этого часами рассматривала фото Артура.
Теперь я знала, какие у него глаза. Черные как ночь, он смотрел на меня с экрана планшета, и я покрывалась мурашками. Нет, может быть они, конечно, были карими, просто очень темными. Но на фото, которое мне нравилось больше всего, они были черные.
Я изучила его биографию наизусть.
Отец Тагаева был очень богатым человеком. Полгода назад он погиб, разбился его личный самолет, и подозревали, что это спланированное покушение. Теперь младшему Тагаеву предстояло унаследовать отцовскую империю.
А ведь Артур говорил об этом, вот только я совсем не придала значения его словам. Теперь же выискивала по крупицам все, что его касалось.
Я знала, где он учился, знала все о его увлечениях, и даже с глухой болью рассматривала фото его девушек.
