Остолбенеть от изумления заставило иное.
Вся немаленькая кубатура оказалась набита… кошками. Естественно, не живыми, а скульптурами, мягкими игрушками, статуэтками. По стенам были густо натыканы более чем смешные картины, какие можно купить в переходе у метро. Кошки, играющие в карты, котята в корзинке, кот в камзоле, целое стадо хвостатых любителей мышей в бальных платьях и капорах. Над кроватью красовался здоровенный, метра три на два, гобелен: трудолюбивые руки ткачих при помощи нитей изобразили на нем кошачью свадьбу.
В прямом, а не в переносном смысле этого слова. Жених, серый кот, был облачен в черный фрак, невеста, серо-голубая кошечка, в шикарное белое платье с фатой. А вокруг – море симпатичных котяток в праздничных одеяниях, родители и друзья новобрачных… Слезы умиления так и льются из глаз при виде сего образчика стопроцентного китча.
Но этого мало. На окнах болтались занавески с вытканными усатыми мордами. Еще тут имелась маленькая табуреточка, сиденье которой было сделано в виде перса.
Но окончательно добили меня часы, бодро тикавшие на стене под полкой, густо заставленной фигурками китайского производства. Большой черный котяра из керамики был привешен за шиворот, его живот представлял собой циферблат, выпученные глаза ходили из стороны в сторону, а внизу вместо маятника мерно покачивался хвост.
Значит, Милада из породы коллекционеров. Причем из особой категории собирателей неценных вещей. Ведь очень многие, покупая монеты, картины или марки, просто вкладывают деньги.
А Ми приобретала копеечные вещицы, но, похоже, поделки были ей дороже золота.
Испытывая внутреннее неудобство, я распахнула дверку одного из шкафов. Конечно, это крайне неприлично – рыться в чужих вещах, но мне надо отыскать Смолякову, а в ее личных апартаментах может найтись нечто, наводящее на след.
Одежды у самой рейтинговой писательницы оказалось мало. Несколько джинсов, черные брючки, футболки и штук шесть свитерочков. Никаких дорогих ярлыков или мировых брэндов нет, хотя все вещи хорошего качества и новые.
Более чем скромной оказалась и обувь, а сумочка и вовсе имелась только одна – белая, в виде бочоночка.
На письменном столе царил тот же армейский порядок, что и в гардеробе. Справа лежала стопка чистой бумаги, слева стояли красные стеклянные кружки с надписью «Марко», из которых торчали копеечные пластмассовые ручки. Слева темнел маленький прямоугольный ежедневник, тоже дешевый, в переплете из кожзама, с цифрами 2006 сверху.
