Он потер рукой лоб и громко сказал:
– Врешь, есть деньги. Принесли.
– Кто? – удивилась Катя. – Степа, немедленно отвечай! Ты открывал дверь постороннему человеку? Ну сколько раз можно повторять: не смей этого делать!
Мое удивление стало почти безграничным. Сколько лет дитятке? Семь? Десять? Но он усат, бородат, а еще, помнится, Настя обронила фразу: «Сонина хотела своего ужасного Степочку на мне женить». И, кстати, про грозящую ему армию какой-то разговор был.
– Она не чужая, – надулся Степа и ткнул пальцем в мою сторону, – ее Ми прислала, с деньгами.
Так что зря ты, мама, вчера блюдо разбила, оно такое красивое было.
– Ничего я не била… – растерянно отозвалась Катя, шаря по мне глазами.
– Врешь! – возмутился Степан. – Твердишь: «Сыночек, всегда говори правду», а сама врешь! Кто вчера здоровенную тарелку об пол швырнул и орал: «Пропала Миладка, теперь с голоду сдохнем», а? Не пугайся, мама, она деньги привезла, хоть и не восьмое число еще. Вот! Где…
Сонина не дала сыну договорить.
Ухватила тщедушное создание за костлявое плечико и выволокла в коридор. Сначала воцарилась тишина, потом откуда-то донесся стук и придушенный голос:
– Мама, выпусти-и! Не хочу-у-у! Ма-ма-а-а!
Сонина вошла на кухню, села на стул и устало спросила:
– Наверное, поняли, что Степан слегка неадекватен?
– Что вы, что вы, – затараторила я, – очень милый юноша, хорошо воспитанный.
Катерина встала, включила чайник, поправила волосы и тихо сказала:
– Несколько лет назад Степа ввязался в драку… Вы правы, он тихий, интеллигентный мальчик, нацеленный на учебу, ни в какие неприятности, даже в подростковом возрасте, не попадал.
Не то что Никита Смоляков! Я, честно говоря, когда Киту исполнилось семь лет, отдалилась от Ми. Наши сыновья подружились, а мне такое положение вещей не нравилось…
Степан рос чудесным парнишкой, отлично учился, но потом случилась беда. Он шел вечером домой, к юноше пристали хулиганы, потребовали кошелек. Парень безропотно отдал портмоне, тогда подонки велели снять часы, но их Степану подарила мама.
Сонин отказался расстегнуть браслет, и грабители ударили его кирпичом по голове. Несколько недель юноша пролежал в коме, а потом, к огромной радости мамы, очнулся."
"– Это только в кино, – горько рассказывала Катя, – больной, чуть не десять лет живший на аппаратах, открывает глаза, садится и радостно кричит: «Здравствуйте». А потом, бойко вскакивая на ноги, начинает выплясывать посередине палаты.
