Но смогу ли я хоть когда-нибудь относиться к тебе как к мужу и больше ничего не бояться, не вспоминать… Не знаю. Я не могу тебе этого обещать. Я не страдаю амнезией и до Альцгеймера мне тоже далеко пока!
Горский мягко сжал мою ладонь в своих пальцах. Заглянул снова в мои глаза.
— Я слышал, Ясмин, — сказал он чуть охрипшим голосом. — Я слышал, что ты тогда сказала. Ты меня любишь.
Стало отчего-то неловко, и я нервно заерзала на кровати. Я никому не говорила еще этих слов, да и не испытывала ни к кому таких чувств, которые можно было бы назвать любовью.
Только к нему. И пусть эта любовь граничила всегда с болью или ненавистью, но это была любовь.
— Почему же ты мне всё-таки поверил? — задала очередной вопрос я, всё сильнее и сильнее растворяясь в его запахе, тепле тела и карих глазах.
— Зарема показала мне видео с камер наблюдения из дома Самира. Я убедился во всем своими глазами. Прости меня, маленькая… Я чуть не наделал глупостей.
— О да, ты любишь их делать! — проворчала я.
— А еще я люблю тебя, — снова прижал он меня к себе и поймал мои губы.
Насладившись ими, он шепнул мне на ухо. — Скажи мне, Ясмин. Скажи еще раз.
Я несколько мгновений смотрела в его глаза, а потом все же решилась произнести это вслух. Набрала воздуха в легкие и на одном дыхании произнесла.
— Я люблю тебя, сволочь Горский.
— Ц-ц… — цокнул он языком и отпустил меня. — Ну вот, взяла и всё испортила!
Глава 70
Горский поправился. Мы забрали его домой. Впереди был перелёт и новая жизнь. Покупателей на свой бизнес и особняк он нашёл.
Было как-то даже жаль покидать дом, в котором столько всего произошло — радостного и грустного. Здесь началась наша с ним история… Однако у судьбы на нас свои планы, и теперь я знакомлюсь с новым домом. Другой особняк, поменьше, но от того не менее красивый и удобный, на территории Бёрна. Чужой климат, природа, люди и язык. Но мне понравилось звучание немецкой речи. В школе этот язык меня не впечатлял — по насмешке судьбы именно его я изучала в качестве иностранного и теперь кое-что начинала вспоминать.
Мне он казался грубоватым, но когда я услышала, как на нём говорят носители языка, то мнение своё изменила. Горский же говорил на нём свободно, чему я несказанно удивилась.
— Откуда ты так хорошо знаешь немецкий? — спросила я его в один из вечеров.
Мы вдвоем сидели у зажжённого камина. Андрей открыл вино, позволил и мне один бокал красного. Красиво, тепло и уютно."
"— Думала, у меня нет никаких знаний и образования? — сузил он глаза.
