— Что я тупой бандюк?
— Нет, — пожала я плечами. — Ничего такого я не думала.
— Думала-думала, — кивнул Гор. — А у меня имеется диплом о высшем образовании международного института. Оттуда я и знаю хорошо немецкий.
Задумалась. Действительно, столько времени мы с ним уже, я нашего сына ношу шестой месяц, а толком ничего не знаю про его отца. Но теперь у нас впереди целая жизнь…
— О чем думаешь? — спросил он, притягивая меня к себе на диване и переплетая свои пальцы с моими.
— О тебе. О нас.
— И что надумала?
— Мне интересно, как у нас сложится с тобой дальше.
Всё так… сложно.
Всё это время, что мы находимся здесь, Горский поражает меня своей заботой и вниманием. Как и обещал мне в больнице — пытается заслужить прощение и любовь, уже настоящую, без боли. Милые подарки — цветы, сладости, плюшевый медведь, с душой отремонтированная детская комната с прекрасной кроваткой с балдахином и принадлежностями для малыша. Впервые вижу, чтобы папа так заботливо всё выбрал для своего сына. И это очень приятно и ценно для меня.
Дорогие подарки тоже были — драгоценности, камни… Он пытается растопить моё сердце снова. О дате свадьбы пока не заговаривал. Наверное, он ждёт, что я сама захочу выйти за него, чтобы эта свадьба не была с принуждением. Жизнь словно решила дать нам второй шанс и переиграть свадьбу.
— У нас никогда и не было легко, — ответил Андрей. — Но именно это нас связало с тобой. Правда же?
Он коснулся моей шеи губами и проложил до самого плеча упоительно нежную дорожку. Я закрыла глаза и наслаждалась.
Каким же он всегда был ласковым, внимательным мужчиной… В постели он меня уже любил, и я где-то в глубине души это чувствовала и понимала. В моменты страсти он был настоящий — он ласкал меня любя. Наверное, поэтому я ответила — когда отношение Горского ко мне изменилось, и он начал испытывать ко мне чувства, то и обижать перестал. Гор жесткий, иногда жестокий — но он такой, какой есть, и я принимаю его.
Образ жизни и потери не могли сделать из него добряка и простака, но зато у этого мужчины есть стержень, характер, харизма, бешеная сексуальность, и с ним я чувствую себя в безопасности.
Впервые в жизни я ощущаю защиту и заботу. Вот так странно — с тем, для кого я была просто пленницей и инструментом для достижения своих алчных целей… Думаю, Горский сам не ожидал, что все между нами могло сложиться именно так… А теперь мы оба пытаемся забыть его жестокость в начале. Получится ли?
С отцом и братьями Горский мне позволил попрощаться.
