Я толкала его, чтобы убрал свои загребущие ручонки, а сама не могла скрыть улыбку — всё почти как раньше, и боже, как же я сама по нему скучала! Эта улыбка с ямочками на небритых щеках меня сводила с ума, темные глаза с умным глубоким взглядом, этот огонь в зрачках и горячие пальцы на моей коже будоражили кровь. Это Горский. Он вернулся, и я счастлива. Сама не выдержала и прижалась осторожно к его груди, стараясь не касаться раны. Провела пальцами по непослушной щетине. Горский… М-м-м… Сволочь любимая.
— Ты мне оказала первую помощь? Доктор сказал, что я выжил благодаря тебе в первую очередь.
Смутилась. Ну а что тут такого? Врач я, в конце концов, или не врач? Я должна была помочь. Хоть бы он чужой мне был, всё равно бы помогла. Но то, что на моих глазах умирал собственный муж, подстегнуло меня к действиям.
— Да, — ответила я. — Я просто рану закрыла. Дальше уже благодари врачей.
— Нет, милая, — ласково провел он рукой по моим волосам. — Меня спасла именно ты, и это очень дорого для меня.
— Я сделала то, что должна была сделать, — ответила я. — Я бы не простила сама себе, если бы тупо стояла и смотрела, как ты умираешь на этом грёбаном ковре, а я совсем ничего бы не предприняла. Кем бы я была после этого? Какой я тогда врач? Никакой.
Горский снова улыбнулся.
— Я думаю, что это действительно твоё призвание. Ты настоящий врач. Ты должна доучиться, принцесса.
— А зачем мне учиться, если ты не позволишь мне работать? — спросила я его.
— Почему нет? Если твоими пациентами будут женщины или дети — я позволю.
— Правда? — мой рот сам собой поплыл в улыбке.
— Да, — кивнул Андрей. — Я тебе клинику подарю. Но уже не в России. Придётся выучить язык и завершать обучение уже в Швейцарии. Если ты готова, то…
— Я готова, — твёрдо сказала я. — Я хочу.
— Тогда не вижу причин тебе запрещать.
Я задумалась. Господи, как было бы хорошо, чтобы всё так и сложилось… Но ведь Гор всегда держит своё слово! А значит, всё будет так, как он сказал.
— А я на УЗИ была, — сказала я ему, так и оставшись лежать на его груди и смотреть в эти темные глаза.
— И что сказали? — спросил он, внимательно глядя на меня."
"— Мальчик, — ответила я и провела по округлившемуся животу. — Поэтому уже его так видно. Здоровый будет, как ты.
Горский мягко рассмеялся, а потом нахмурился. Смеяться ему больно, но искреннюю радость сдерживать трудно.
