Бурин берет его, открывает сообщение, читает… Лицо его, по мере чтения, становится все более и более задумчивым.
— Дай, — не выдерживаю я, наконец, и тяну руку к телефону.
— Погоди, перекину сейчас тебе, — спокойно отвечает Бурин, — но потом все убери. Сам понимаешь…
— Само собой…
Бурин парой движений отправляет мне информацию и смотрит внимательно на мои немного подрагивающие пальцы, когда открываю письмо.
— Знаешь, Конь… — комментирует он ситуацию, — я бы, может, пожалел тебя, придурка, потому что вперся ты капитально… Но вот вспоминаю случай, когда ты, скотина, в семнадцатом году приперся первым на захват банка и полез под пули.
И мне пришлось тебя, нахального урода, вытаскивать…
Я молчу, не слушая проповедей мудрых не по годам товарищей, лихорадочно просматривая досье. Серьезное такое досье.
Ее зовут… Эвелина. Не Ева. Интересно, когда я ее назвал Эвитой, она не вздрогнула от совпадения?
— И потому, Коняшка, мне тебя нихера не жалко. По заслугам ты, педальный придурок, получил… Эта баба тебя пожует и выплюнет.
Верней, уже пожевала и выплюнула. Дурак ты, Конь, будешь, если продолжишь искать…
Эвелина Выстрикина. Имя-то какое… Двадцать семь. Практически ровесница. На фотке — с длинными волосами светлыми, молодая очень и серьезная. В форме лейтенанта МВД.
Ей не идет.
— Мой тебе совет, забудь. Вот реально, послушай опытного человека… Она — непростая баба. И дело тут не в должности…
Да, я вижу… Вижу… Стаж работы вижу. Командировку в горячую точку. Она — не оперативник.
Сейчас не оперативник. Сейчас — эксперт. До МВД работала в нарконтроле. Потом его расформировали, а всех сотрудников перевели в одну систему МВД. В горячую точку ездила в связи с расследованием дела номер… Ого… Нашумевшее было… Я освещал… Как же я ее пропустил тогда?
— Я не знаю, какого хера она в Аргентине забыла, по идее, она не должна быть выездной… И этой информации в деле нет, ты понимаешь, что это значит?
Да… Пожалуй… Не понимаю, нет. Нелегально поехала? Или… Или ее сегодняшняя работа — это тоже прикрытие, и она сейчас вообще в другой структуре… Бля.
Как я вперся-то…
— Как ты так вперся-то, Конь?
Ладно… Смотрю на ее фото. И сердце начинает щемить. Отстраненное выражение лица такое. Жесткое. Не ее.
Вспоминаю, какой она была совсем недавно. Со мной. Какая была нежная, открытая, смотрела на меня… Доверчиво. За руку цеплялась. Все была игра, да? Не верю, бляха! Не верю! Невозможно так играть!
В любом случае, мне надо выяснить самому.
