Я сюда пришел, только потому, что ты мне в прошлый раз немного помог…
— Вот, кстати, — разыгрываю я последнюю карту, — должок неплохо бы…
— Я тебя слушаю, вот и весь должок.
— Бур, не будь козлом.
— За козла ответишь.
— Бур. Мне надо. Очень. — Говорю с расстановкой, специально спокойно, тихо. И в глаза гляжу.
Бурин замирает. Затягивается. Выдыхает. Вздыхает.
— Давай, че там…
— Вот, — протягиваю телефон с фото Эвиты, — пробей по своим каналам.
— А у тебя, смотрю, гугл отрубили, да? Поиск по картинке не работает?
— Бур, хватит, если б я мог справиться сам, то справился бы.
Я думаю… Думаю, что она — из ваших. Или ваша подопечная.
— Интересные у тебя женщины, Конь, — рассеянно отвечает Бурин, разглядывая Эвиту, — наши бабы — специфичные… Ладно, давай ее данные.
— Это все.
— Даже так? — он поднимает на меня взгляд, — а подробности будут?
— Если не будешь ржать.
— Обижаешь! Буду!
Вздыхаю со смирением.
Ладно. Уже то, что этот придурок заинтересовался, говорит о том, что поможет. И выяснит все, что возможно.
Ради этого потерплю. Немного.
В принципе, не самый худший вариант…
Глава 17
— Ну что сказать, Конь? — Бурин задумчиво вертит в руках вилку, разглядывает нанизанный на нее вареник. И рожа у него при этом мерзопакостная, надменно-удивленная, словно у черепахи, разглядывающей непонятный кусок, встреченный на пути, и не понимающей, что это — картошка или какашка? — Ты умеешь впираться в дерьмо…
— По существу будет чего-нибудь? — сухо перебиваю я, понимая, что гад откровенно кайфует сейчас и этот кайф тянет изо всех сил, мелочно мстя мне за то, что вытащил его из-за ноутбука, — и жри ты уже этот вареник, заебал.
Думаешь, не знаю, что вы на дежурствах пороли?
— Ну так это было давно… — морщится Бурин, тоже явно вспоминая все те гадости, что приходилось жрать в рабочее время когда-то, — и тебе-то откуда знать…
— Да потому что и мне доставалось! — кривлюсь я, — думаешь, не в курсе, как сосиски и пельмени в чайнике варили? И не мыли нихрена потом? А люди все удивлялись, почему в убойном не чай, а блевотина какая-то…
— Это вас, журналюг поганых, таким дерьмом угощали, — наставительно отвечает Бурин, все же рискуя и запихивая вареник в рот, — а нормальные люди, — продолжает он, едва прожевав, — к нам не чаи приходили гонять, а за помощью.
Я усмехаюсь, не скрывая мимикой, что конкретно думаю о такой помощи, но говорить уже не рискую. Бурин, понятное дело, глумится, характер у него такой, мерзкий, тут либо терпеть, либо дел с ним не иметь.
