Хм, если я сейчас ее задушу и сожру, это будет считаться преступлением? Скажу, что витаминов не хватало, гемоглобин упал…
— Виктория Олеговна, — его голос ровный, холодный, по-деловому отстраненный. Лукьянов включает «Злыдня» на полную. Я это понимаю, Вика нет, поэтому продолжает давить глупые улыбки и стрелять глазками, — до меня дошли слухи, якобы я вас пригласил вас на чашку кофе, мы с вами так мило пообщались, что решили продолжить встречу во внерабочее время.
Вика тотчас вспыхнула. Конечно, она догадалась, какая сорока принесла ему на хвосте эту информацию, поэтому метнула на меня красноречивый взгляд, обещая жестокую расправу.
— Что вы скажете на это? — Тимофей продолжает все тем же убийственным тоном большого начальника.
— Я…ээ…— начинает блеять темноволосая коллега, бегая затравленным взглядом из стороны в сторону.
Та-а-ак, похоже, ее версия происходящего далека от истины. Я даже дышать перестала, превратившись в слух, а где-то внутри начало зарождаться и крепнуть осознание того, что зря я сюда пришла, зря затеяла этот разговор, досконально во всем не разобравшись.
Очень зря. Потому что холод в очах Лукьянова был направлен не только на Вику, но и на меня.
— Озвучьте, пожалуйста, правильную версию событий, без приукрашивания и без попыток выдать желаемое за действительное.
Виктория покраснела еще больше, нервно кашлянула, и уже совсем не кокетливо, а скорее дергано заправила за ухо темную прядь. Кажется, у нее кончики ушей даже дымиться начали то ли от стыда, то ли от злости.
— Я жду.
Боже, какой холодный голос, словно в миг оказалась за полярным кругом!
— Я увидела вас в кафе напротив, за соседнем столиком, — осипшим голосом начала она, старательно игнорируя мое присутствие.
— Дальше, — равнодушный приказ.
— И решила составить вам компанию..."
"Она сама к нему полезла? Вот шалава!!!
— Дальше, — еще один приказ, и Виктория будто сжимается, становится меньше, прозрачнее.
— Вы вежливо отказались от моего общества…
— И?
— И я ушла, — еле слышно заканчивает свой позорный рассказ
— И больше ничего? — уточняет он, сцепив руки в замок и строго глядя на нее.
— Ничего, — жалобно пищит брюнеточка.
— Отлично. Тогда объясните мне, с чего у посторонних появилась совсем другая информация.
«Посторонних» — резануло больно и неприятно. Мне казалось, что мы уже не посторонние. Не уже ли ошиблась?
Он переводит на меня взгляд, в котором сияют всеми гранями обломки тысячелетнего айсберга. Под ложечкой засосало.
