— Мода — это страшная сила! — с каменным лицом провозгласила я и скомандовала: — Домой!
Кружевные лапки зашевелились, и крайне нарядные поверженные мужчины с зеленой кожей и страхолюдными рожами, словно огромные блестящие многоножки, неторопливо потрусили в направлении модного салона.
Выглядело... ошеломляюще.
— А штраф все же придется уплатить... — кашлянул старший патрульный.
— За что?! — возмутилась я.
— За нарушение общественного порядка. За шум... За ограбление... И вообще! Извольте, риата фея, явиться в ратушу и внести положенную сумму.
Мы протокол составим.
— Это нечестно! И какое еще ограбление?
— Глабят! Глабя-я-ят! Ни за сто плапитания лисають! — заверещала забытая мною горгулья, заставив всех вздрогнуть от неожиданности. А один из орков даже потерял концентрацию, перестал держать голову и треснулся затылком о мостовую."
"Зараза мгновенно замолчала, спикировала вниз, уселась на грудь этого недотепы и, проникновенно заглядывая ему в глаза, спросила: — Бойня? Подють? Усипься, зиенинький?
— Никакой бойни!!! — рявкнул патрульный, который уже, похоже, ошалел от творящегося дурдома.
— Утихомирьте свою боевую нечисть, гражданочка фея! Штраф в двойном размере!
— Ну зар-р-раз-за, — тихо, но проникновенно выругалась я. Тут же бросила взгляд на капитана и пояснила: — Это я не вам. Зовут ее так. Зараза. Во всех смыслах. И она сильно картавит. Не «бойня», а «больно».
— Дя! — улыбнулась горгулья своей жутенькой улыбочкой, от которой все вокруг снова дружно совершили обережный крест и на всякий случай отодвинулись.
— Пожалуй, мы сопроводим вас до дома, — хмуро буркнул стражник.
Я кивнула, погрозила трепыхнувшимся пленникам топором, продемонстрировала своей питомице кулак с зажатой в нем волшебной палочкой и пошла вперед.
Процессия впечатляла. Первой, деловито помахивая топориком, шла фея с развевающейся спутанной малиновой шевелюрой.
За ней следовала шеренга парчовых гусениц с головами хмурых орков. На последнем из них восседала розовая лысая горгулья и о чем-то, коверкая слова, рассказывала шагающему рядом мальчишке.
Замыкал эту ошеломляющую композицию отряд из трех патрульных.
— Подпишите протокол, — подсунул мне листок, который заполнял по пути, капитан.
Я сделала жалостливые глазки. Он покачал головой и ухмыльнулся, взглядом указав на моих пленников.
Мы уже добрались до ограды моего дома, и тут следовало распрощаться со стражниками, зеваками, мальчишкой.
Что делать с членами как бы моего племени, я не имела ни малейшего представления.
