А ты пока не звиздя. Не глусти, ти тозе нитиво. Не такая звиздя, как я, но для тиловеков симпатисьная. Мусинам тиловеков нлавятся такие, дя? А я на мусин охотиться умею. Ти мозесь? От миня ни один мусина не уходиль иссе. Хотись наутю? Но снатяла нада юботьку класивую. Смотли, какая у миня. Я потлисаюсяя, дя? Ой, ти поклутися пелед зелкалом. Пусыстинькая, мякинькая. А я тозе мякинькая. Но гладинькая. Но я потамуста плелесть.
В общем, это было сокрушительно. И те, кто не очаровался волшебными артефактами и фейским волшебством, крутясь перед зеркалом в фантомных шубках, манто, палантинах или в модных платьях, терпели поражение перед обаянием Заразы.
"
"Харизма у нее ошеломительная. Подозреваю, даже мои дед с отцом не вынесут такой «милисти и плелести» и станут ее поклонниками. Где уж простым некромантам устоять перед такой невероятной горгульей.
А драконище сбежал. Вот уверена, этот хвостатый тип предполагал, что произойдет. И слинял, как говорили наши парни в академии. Потому что утром следующего после свидания дня пришел Максимильян Хорт.
Доставил Заразе большого шоколадного зайца — прямо очень большого, почти с нее размером. Бутылку шипучего витаминизированного удобрения розовым кустам. Букет хризантем, коробочку с эклерами и музыкальную шкатулку мне.
На словах секретарь Ирдена передал, что его шеф срочно уехал по рабочим вопросам, так как ему прислали на рассвете приказ. И сказал, что риат Ланц просил сообщить, что будет отсутствовать более недели, но точно сказать не может. И, мол, со всеми просьбами и вопросами можно обращаться к Максимильяну.
— Максимильян, простите. А это ваш выбор был? Ну, вот эти подарки? — Я покосилась на ошеломленную Заразу, застывшую напротив зайца. У того ведь уши о-го-го, поэтому в сидячем положении они были одного роста.
— Нет, риата Кларисса, — хохотнул парень. — Мне поступило очень четкое описание того, что я должен купить, где и для кого. Шоколадную фигуру именно такую. А для вас конкретно это. Я выступил только исполнителем и посыльным.
— Нась музь знает толк в том, тем поладовать зенсину, — благоговейно выдала тогда нечисть.
Половину эклеров она у меня, естественно, изъяла. Она же заводила шкатулку и, обгрызая своего гигантского зайца, начиная с ушей, слушала незатейливую мелодию. Когда та заканчивалась, горгулья тщательно вылизывала пальчики, вытирала их салфеткой и снова заводила шкатулку.
К концу недели я уже не была столь уверена в том, что наш муж знает, как порадовать.
Заяц все никак не доедался.
