— Вы не шутите?
— Конечно нет, разве я похож на обманщика?
В пустом пространстве их голоса гулко отскакивали от стен, перекрывая шорохи и звуки улицы.
Фаина вдруг подумала, что Фёдор наверняка не одобрил бы её желание работать вдвоём с молодым мужчиной, да и досужие языки могут сплетни наплести. Вернётся Тетерин с войны, наврут кумушки с три короба — поди знай, как оправдаться?
Но она подавила в себе желание отказаться от помощи и скупо кивнула:
— Я добьюсь у домкома, чтобы вам выдали справку о работе, но паёк навряд ли выделят.
— Мне не нужны ни справка, ни паёк, — успокоил её новый знакомый. — Хороший жестянщик без куска хлеба не останется. — Он чутко уловил её сомнения и поспешно откланялся, на прощание коротко бросив: — Значит, решено. Завтра в девять утра я прибуду в ваше распоряжение. Инструмент для ремонта у меня имеется, не извольте беспокоиться.
На следующий день работали втроём — сама Фаина, Надежда и Глеб, которого она упорно величала «товарищ Глеб». Видела, что ему не нравится подобное обращение, но не могла сказать по-иному, словно бы этот «товарищ» очерчивал границу дозволенного знакомства, которую она не имела права перешагнуть.
Впрочем, Глеб дружбу не навязывал, работал быстро, молча и сосредоточенно и только один раз, когда Надежда о чём-то тихо его спросила, как показалось Фаине, уклонился от ответа и стал с усиленным вниманием заделывать щель в потолке. Это разожгло её любопытство, но она немедленно изгнала его прочь воспоминанием о письме Фёдора и своём обещании ждать, каковое подразумевало, что она почти невеста, а значит, должна строго блюсти себя и не отвлекаться на посторонних мужчин, да ещё и неженатых.
К обеду управились с потолком, чтоб на голову детям не сыпалась штукатурка.
— Знаешь, я откуда-то знаю этого Глеба, но никак не могу вспомнить, где встречала, — быстрым полушёпотом заметила Надя, когда Глеб вышел на улицу. — Ты сказала, что он жестянщик?
Фаина посмотрела в окно на спину Глеба, который в это время указывал дорогу какой-то даме в тёмной одежде и шляпке с вуалью.
— Да. Буржуйки делает. Но сразу видно, что не из мужиков, а образованный.
— Ну, сейчас и князья могут сапоги тачать, — туманно произнесла Надя и вдруг мелко-мелко заплакала, размазывая по щекам грязь и слёзы. — Интересно, чем мой муж занимается? Жив ли? Сыт ли?
«И моя дочь жива ли? Сыта ли? — эхом произнесла про себя Фаина и тут же упрямо сжала губы. — Жива, и мы обязательно встретимся ещё в этой жизни».
