В углу комнаты серым комком лежала вязаная скатерть, до переворота бывшая белоснежной. Валялись несколько черепков от разбитой вазы, какие-то тряпки, погнутое ведро. Уцелевший от разбоя, под потолком на цепях качался плафон электрической лампы, расписанный венком из жёлтых листьев. От терпкого запаха плесени и сырости Фаина чихнула и сразу же услышала чуть насмешливое:
— Будьте здоровы!
— Спасибо, — ответила она машинально и, развернувшись, оказалась лицом к лицу с мужчиной, открывшим замок. — Вы не ушли?
Фаина пошевелила носком ботинка скатерть, откуда выскочила и побежала по полу маленькая мышка.
Мужчина проводил мышь глазами и с уважением взглянул на Фаину:
— А вы смелая!
Она улыбнулась:
— Мышами меня трудно испугать.
— Я это заметил ещё в прошлый раз, — загадочно сказал мужчина и добавил: — Кстати, барсучий жир пригодился?
— Откуда вы знаете про барсучий жир? — удивилась Фаина, одновременно сообразив, почему он показался ей смутно знакомым. — Так это были вы? Я бы вас никогда не узнала.
— Вот что значит сбрить бороду! — Мужчина слегка поклонился и представился: — Глеб Васильевич; если не возражаете, то давайте по-новому, без церемоний, просто Глеб.
— Товарищ Глеб, ваш жир очень, очень помог. То есть не ваш, конечно, а барсучий. — Фаина стиснула руки и подошла ближе. — Я тогда обещала помочь вам, в чём будет нужда. Если надо, то только скажите…
— Да Бог с вами, уважаемая Фаина, я без дела заглянул, по оказии. Шёл мимо, дай, думаю, повидаю мимолётную гостью.
А у вас, я смотрю, работа кипит! — Он картинно обозрел пространство пустой квартиры с обваливающейся штукатуркой. По центральной стене расползлось зелёное пятно размером с тележное колесо, и вдоль плинтуса виднелись горошки мышиного помёта.
— Да какое кипит, — Фаина безнадежно махнула рукой, — председатель Домкомбеда ни мычит, ни телится, народ в помощь не выделяет. Говорит, раз ты, Фаина, такая шустрая экспроприацией заниматься, то сама справишься.
Я, конечно, справлюсь, не впервой, но время не ждёт. — Она закусила губу. — А дети уже сегодня чуть не на головах друг у друга сидят. Попросить бы родителей подсобить, но у нас почти все то вдовые, то красноармейки, то с младенцами. Мужиков раз-два и обчёлся.
Глеб смешливо нахмурил лоб и вдруг просиял улыбкой:
— Привлеките меня добровольным помощником в порядке, так сказать, революционной сознательности.
— Правда?! — обрадовалась Фаина.
