Порывы ветра колыхали полотнища красных знамён и надували лозунг на фасаде здания с призывом пасть в борьбе с империалистической гидрой. Сбиваясь в стаи, над городом кружилась туча птиц, гортанными выкриками нагнетая общую тревогу.
С фанерной трибуны посреди площадки выступал агитатор в круглых очках и с красным бантом на груди. Взмахивая тощими руками, похожими на паучьи лапы, агитатор выкрикивал что-то про свободу и братство народов, которые требуют защиты от внешнего и внутреннего врага. Когда его слова заглушала гармонь, агитатор подпрыгивал и злобно смотрел в сторону музыканта.
— А сам-то чего на войну не идёшь? — спросил из толпы отчаянный женский голос. — На трибуне скакать вы все горазды. Ты поди повоюй вместе с нашими мужиками.
— Да он небось и винтовку в руках не удержит, — ответил озорной девичий смешок.
Когда Фаина провожала на войну мужа, солдат благословлял батюшка. Все, и офицеры, и нижние чины, и генерал с седыми бакенбардами опустились на одно колено, а батюшка кропил святой водой стриженые головы и читал молитву.
На груди у батюшки был крест на широкой георгиевской ленте. Это означало, что батюшка проявил геройство на полях сражения. Фаине тоже досталось несколько брызг с его кропила, и она потом долго вспоминала холодные брызги, что составили единственную радость за тот последний день замужней жизни.
Течение её мыслей перебил агитатор. Брызнув слюной на трибуну, он истошно завопил:
— Помните, вы не просто солдаты, вы бойцы Красной армии! На вас с надеждой смотрит пролетариат всего мира!
Тетерин стоял в середине строя между совсем молоденьким мальчиком и пожилым усатым солдатом с густыми бровями.
Иногда Фаина ловила напряжённый взгляд Фёдора и старалась улыбаться в ответ, хотя слёзы набегали на глаза и висли на ресницах.
— Женишка провожаешь или мужа? — спросила Фаину женщина в сером платке грубой вязки. Она была уже не молода, с резко очерченным рисунком бровей и морщинами поперёк лба. Трудовые руки с искорёженными пальцами сжимали узелок с провизией, который она наверняка хотела сунуть своему солдату.
— Не знаю кого, — призналась Фаина, — ждать попросил, а замуж не позвал.
— Побоялся, значит, — женщина поджала губы, — не захотел вдовой оставлять. Может и правильно.
— Я и так вдова, — Фаина смахнула набежавшие слёзы, — после Мировой. Всего и пожили с мужем месяц.
— Эвон как… — Женщина горестно покачала головой. — Ну, да если детей нет, то новый муж завсегда сыщется. С хвостом-то оно труднее. Кому нужна баба с припёком.
