Надо бы помолиться за Фёдора, но как? Желать победы большевикам? Тем, кто убил царя и убивает батюшек? Благодаря кому в стране смута и разорение? Молить Бога за победу Белой гвардии над Красной? Но тогда погибнет Фёдор, а она не может желать ему гибели, да говорят, и белогвардейцы творят немало бесчинств. И, кроме того — и те, и другие — наши, русские, братья и защитники, те, кто в четырнадцатом году ушёл на фронт и плечом к плечу бился за Веру, Царя и Отечество.
Когда она попробовала разобраться со своими мыслями, казалось, голова взорвётся от путаных дум про поруганное Отчество и убиенного государя императора.
Не зная, как поступить, Фаина спрятала лицо в ладони и сгорбилась под неимоверным грузом тяжёлого выбора.
— Молись за Россию, — тихо произнёс кто-то позади неё. — Когда не знаешь, как поступить, молись за Россию.
Фаина повернулась, встретив прямой взгляд старой нищенки с благородной осанкой. Ситцевый платок, по-крестьянски обмотанный вокруг шеи, не мог скрыть дворянского происхождения, хотя и делал даму не такой заметной в толпе людей.
Её тонкие пальцы с восковой свечой казались тоже отлитыми из воска. Голос нищенки звучал с искренним участием, и Фаина быстро сказала:
— Я жениха в Красную армию проводила.
В первый раз она назвала Фёдора женихом, поэтому сердце невольно встрепенулось, а щёки обдало жаром. Женщина понимающе кивнула:
— А у меня сын в Белой гвардии.
Готовая к нападкам, Фаина опустила голову:
— Выходит, враги?
— Нет, — твёрдо ответила нищенка, — друзья по несчастью.
* * *Своего первого врага Фёдор Тетерин убил в бою под Торжком. Распластав по сторонам руки, белоголовый парень в крестьянском армяке упал лицом в жирный сырой чернозём, негромко охнул и затих. Из-под его живота торчало длинное дуло немецкого самозарядного маузера, только что плевавшего в красноармейцев смертоносные горячие пули.
— Штыком доколи! — в пылу наступления крикнул Фёдору взводный и побежал вперёд, тяжело бацая сапогами с налипшей грязью.
Штыком? Фёдор с размаху замахнулся винтовкой, но дал слабину — не смог вонзить штык в тело, которое только что было человеком. Над его головой щелчок из кулацкой берданки напрочь снёс берёзовую ветку. Фёдор пригнулся и, петляя, рванул в сторону леса, откуда доносилось нестройное «ура».
После учёбы он попал служить в ЧОН — части особого назначения, которые бросали на усмирение мужиков, бунтовавших против новой власти.
