— Или, если твоя гордость не позволяет, можешь позвать своего хваленого Магистра Штрауса, пусть он ему ассистирует. А ты и все остальные твои подопечные, включая того бездаря Филатова, что пропустил мою аневризму два года назад, будут стоять у стеночки и смотреть. Учиться! Понятно⁈
Вольский стоял бледный, с открытым ртом. Это было не просто решение. Это было публичное, изощренное унижение. Заставить его, Магистра, подавать инструменты какому-то провинциальному выскочке…
— Но, ваше сиятельство, это… это нарушает все протоколы Гильдии! Подмастерье не может быть ведущим хирургом!
— Это мои проблемы, как я получу для него допуск, — отрезал барон.
— Я сказал свое слово. Оперировать меня будет только Разумовский. И точка. А теперь иди и организуй все. И чтобы к его приезду все было готово по высшему разряду.
Вольский молча поклонился и вышел из палаты, чувствуя себя так, будто его только что высекли на конюшне. А барон подошел к телефону.
— Алло, приемная Магистра Журавлева? Соедините меня с ним. Скажите, барон фон Штальберг.
Срочно.
Глава 9
— Фырк, срочно! — мысленно сказал я. — Компромат на нее! Любой! Быстро!
— Секунду… — в моей голове пронесся шелест невидимых страниц, который изображал Фырк. — Так, готово. Обожает сплетни, это раз. Два: муж — конченый алкоголик, которого она дико стесняется, это ее главное больное место. И три, самое интересное: она регулярно ворует медицинский спирт из процедурной для него. Думает, никто не знает. Но я-то все вижу!
Отлично. Более чем достаточно. Есть с чем работать.
— Галина Петровна, — я наконец-то сумел отцепить от себя Кристину и шагнул навстречу сплетнице. — Как удачно, что вы зашли.
Она удивленно моргнула, явно ожидая совершенно другой реакции.
— Удачно? — переспросила она.
— Конечно! Кристина как раз очень натуралистично демонстрировала мне симптомы одного нашего тяжелого пациента. У ее знакомого, представляете, острый алкогольный психоз. На фоне отмены. Бросался на медсестер, пытался обниматься, целоваться… Правда ведь, Кристина?
Кристина, к ее чести, сообразила мгновенно.
— Д-да! Точно! Я показывала, как именно он себя вел. Чтобы Илья… э-э… Григорьевич… знал, чего ожидать при осмотре.
Галина прищурилась. Не поверила ни единому слову.
— Ах вот как. Симптомы, значит. А почему в подсобке? И почему дверь была закрыта?
— Галина Петровна, вы же опытная медсестра, — я сделал еще один шаг к ней. — Прекрасно знаете, как важна врачебная тайна и конфиденциальность при обсуждении таких деликатных случаев.
