— Каковы результаты ваших перепроверок? Мой юный гений из Мурома не ошибся?
— Нет, ваше сиятельство, — в голосе Вольского сквозило плохо скрываемое раздражение. — Как и предсказал… подмастерье Разумовский, суточный анализ мочи на метанефрины показал многократное превышение нормы. Диагноз «феохромоцитома» можно считать окончательно подтвержденным.
— А опухоль? — лениво поинтересовался барон. — Вы ее нашли? Или она снова от вас спряталась?
— Мы провели полное контрольное сканирование сегодня утром, как и положено по предоперационному протоколу, — процедил Вольский.
— Да. Опухоль, как он и предполагал, находится вне надпочечников, у бифуркации аорты. Размер — полтора сантиметра. Все сходится до миллиметра с тем, что было в заключении нашей клиники.
Барон удовлетворенно кивнул, как будто речь шла о биржевых котировках, а не о бомбе в его собственном теле.
— Отлично. Значит, этот парень — гений. Когда там операция?
Вольский глубоко вздохнул, собираясь с духом для последней, отчаянной попытки.
— Ваше сиятельство, я понимаю ваше… доверие к этому молодому человеку.
Он, безусловно, обладает незаурядным диагностическим талантом. Но… — он сделал шаг вперед, — … диагностика — это одно, а хирургия — совершенно другое! Вы же понимаете, что удаление опухоли, — это сложнейшее вмешательство, требующее высочайшей квалификации!
Барон остановился и посмотрел на него в упор.
— И что ты предлагаешь, Борис Аркадьевич?
— Я уже договорился с и опытным хирургом. Магистром Штраусом из столичного медицинского центра! Он готов прилететь и лично провести операцию.
Это будет гарантия успеха! А ваш… протеже… сможет ассистировать, поучиться у настоящего Магистра. Это будет для него огромной честью.
Барон слушал его, и его глаза опасно сузились."
"— Поучиться? Честью? — он медленно подошел к Вольскому. — Борис, ты, кажется, так ничего и не понял. Десять лет ты и такие же «магистры», как твой Штраус, лечили меня от «нервов». Десять лет я жил на пороховой бочке и мог умереть в любой момент от вашей «компетентности».
А этот парень, этот подмастерье, поставил мне диагноз за пять минут, глядя на мою красную рожу в грязном полицейском участке.
Он ткнул пальцем в грудь опешившему магистру.
— Так что запомни. Операцию мне будет проводить он. Разумовский. А ассистировать ему, — барон сделал паузу, наслаждаясь производимым эффектом, — будешь ты, Борис.
Вольский отшатнулся, как от удара.
— Я⁈ Ассистировать… подмастерью⁈
— Именно, — холодно подтвердил барон.
