Передо мной, в моем сознании, тут же развернулась детальная картина его физиологического состояния.
Сердце колотилось как бешеное — сто двадцать ударов в минуту. Надпочечники выбрасывали в кровь убойную дозу адреналина.
Зрачки расширены. Классическая реакция на страх. Отлично. Это будет моей отправной точкой.
— Что за фамильярные формулировки в последнее время, Станислав? — я смотрел ему прямо в глаза. — «Для Разумовского что угодно». С каких это пор мы с тобой стали такими близкими друзьями?
Пульс подскочил до ста сорока.
Но… интересно. Вместе с волной страха я уловил и другую, отчетливую эмоцию. Стыд?
— Я… я просто… — Стасик сглотнул, не в силах выдержать мой взгляд. — После того случая с пациентом Шевченко… Я же тогда чуть человека не убил своей ошибкой! А вы… вы же все исправили. Спасли его. И меня, по сути, от тюрьмы и лишения лицензии спасли.
Сердцебиение начало понемногу выравниваться. Он говорил правду. «Сонар» четко показывал все физиологические маркеры искренности.
— Я просто хочу как-то… ну… загладить свою вину, — продолжал он.
— Поэтому и стараюсь делать все анализы для вас в первую очередь. И перепроверяю их по три раза.
— А анализ пациента Свиридова? — я не ослаблял хватку. — Ты уверен, что там все было правильно?
— Абсолютно! — в его голосе прозвучали нотки неподдельной, искренней обиды. — Я его проверял трижды! Разными методами! Уровень салицилатов в его крови — в пределах нормы! Клянусь!
Я молча смотрел на него, но слушал уже не его слова, а ответ его тела.
«Сонар» четко показывал картину. Его сердцебиение, хоть и оставалось учащенным от пережитого стресса, но полностью синхронизировалось с его словами.
Ни малейшего всплеска адреналина, ни одного предательского скачка давления, которые всегда сопровождают ложь. Физиологический отклик был кристально чистым. Он говорил абсолютную правду.
Я разжал пальцы. Стасик, лишившись опоры, мешком сполз по стене на холодный кафельный пол, жадно хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Он смотрел на меня снизу вверх с ужасом и непониманием.
— В следующий раз, — бросил я, выходя из-за стойки, — просто делай свою работу. Без лишнего, неуместного подобострастия.
Выйдя из лаборатории, я остановился посреди коридора. Не люблю такие методы. Запугивание, физическое воздействие… грязно. Но, черт возьми, иногда это единственный способ быстро получить правдивую информацию. И «Сонар» в таких допросах — просто незаменимый инструмент.
