Не лезь не в свою епархию.
— Как же, справятся! — не сдержался я. — Там дежурит Прилипало! Он собирается делать ему КТ мозга, пока у пациента отказывает щитовидка!
— Прилипало, конечно, тот еще фрукт, — поморщился Шаповалов. — Но он действует по инструкции. И формально он прав. А ты — хирург.
Бюрократы! Бездушные, упертые бюрократы!
Даже он, Шаповалов, который видел, на что я способен, в первую очередь думает о субординации и разделении полномочий. Для них протоколы и правила были важнее человеческой жизни, которая угасала прямо сейчас, в соседнем отделении.
Я понял, что и здесь поддержки не найду. Не сказав больше ни слова, я развернулся и вышел из его кабинета.
Пока я почти бегом шел обратно в терапию, лихорадочно соображая, что делать дальше? — я чуть не сбил с ног растерянную женщину лет пятидесяти. Она стояла посреди коридора, испуганно озираясь по сторонам.
— Простите, вы не подскажете, где здесь терапевтическое отделение? — спросила она дрожащим голосом.
— Я как раз туда иду, — ответил я, сбавляя шаг.
— Пойдемте со мной. Как вас зовут?
— Елена Сергеевна. Я… я жена Леонида Муромцева. Ждала его на улице. Зашла внутрь, а на регистратуре сказали, что его госпитализировали. Что с ним? Это серьезно?
Жена. Вот оно. Отлично!
Именно то, что мне было нужно! Не просто родственница. Ключ к решению проблемы. Мой главный, и абсолютно законный, рычаг давления на этих идиотов в белых халатах.
Я замедлил шаг, чтобы идти вровень с ней. Время еще было. Пока Прилипало назначит КТ, пока найдут свободную каталку, пока довезут до рентген-кабинета… У меня было минут двадцать, чтобы собрать доказательную базу.
Я начал тот самый детальный допрос, который так любил в прошлой жизни — методичный, пошаговый поиск мелких, косвенных улик, из которых, как из мозаики, складывается единственно верная картина.
— Елена Сергеевна, скажите, ваш муж в последнее время не жаловался на выпадение волос? Может, на бровях или ресницах?
— Да! Откуда вы знаете? — она посмотрела на меня с изумлением.
— Вся подушка по утрам в волосах! И брови как будто поредели, я еще удивлялась.
— А голос у него не изменился? Не стал более низким, грубым, сиплым?
— Стал! — она всплеснула руками. — Точно! Я еще думала — простыл, наверное, или от курева. Но простуды-то не было, а курить он бросил еще год назад…
Точно в цель!
Отек голосовых связок. Классический, почти хрестоматийный симптом, который 99% лекарей списали бы на ларингит.
