Интересно, что он хочет взамен?
— И что от меня требуется? — я задал этот вопрос не как просящий, а как деловой партнер, переходя к сути сделки.
— Передайте барона фон Штальберга под наблюдение наших штатных специалистов, — быстро проговорил он. — Скажите, что вас срочно вызывают обратно в Муром, неотложные дела, что угодно. Просто уйдите в сторону. Никто не хочет конфликта, Илья Григорьевич. Мы просто хотим, чтобы все было по правилам.
Так вот оно что.
Дело не в уставе Гильдии и не в рангах. Дело в пациенте. Им нужен барон.
Теперь весь этот спектакль обрел кристально ясную логику. Дело было не в уставе Гильдии и не в моих мифических «нарушениях», а в том единственном активе, который я у них отнял — в самом бароне.
Им нужен был его статус, его деньги и влияние, которые каждый из них планировал использовать в своих целях.
Журавлеву — для укрепления собственной власти в гильдии Владимира. Харламову — чтобы вернуть себе контроль над ситуацией и смыть позор публичного провала. А Воронцову — чтобы загладить свою прошлую некомпетентность с племянницей и выслужиться перед начальством.
В этой большой игре я оказался значительной помехой на их пути, которую нужно было устранить любым доступным способом — либо запугать, либо «по-хорошему» договориться.
Наивно.
Я медленно покачал головой. Он все еще пытается играть в «хорошего парня». Пора заканчивать этот спектакль.
— Я просто лечил пациента, который нуждался в помощи.
— И не соблюли субординацию! — Воронцов начал терять терпение, его голос повысился.
— Вы все-таки Подмастерье, а не Магистр! Вы должны были доложить и ждать решения!
— То есть я должен был ждать решения, пока человек умирает? — я скрестил руки на груди. — Ваши хваленые специалисты из частной клиники, Магистры и Мастера, не смогли даже правильный диагноз ему поставить за десять лет.
— С этим мы уже разбираемся, — пренебрежительно отмахнулся он. — У той клиники сейчас серьезные проблемы. Им грозит… многое, вплоть до лишения лицензии. Но вы! Вы должны были проявить уважение! Мягко объяснить барону, что операцию, учитывая ее сложность, лучше проведет магистр Харламов!
Мягко объяснить? То есть, солгать пациенту, который мне доверяет, и отдать его в руки некомпетентного паникера? Интересная у них врачебная этика.
— Господин Харламов, — я позволил себе легкую, ядовитую усмешку. — Который впал в панику при первом же гипертоническом кризе и кричал, что нужно прекращать операцию? Отличный выбор для сложнейшего вмешательства.
