Общая атмосфера была совершенно другой. Никакой паники, никакой суеты. Барон выглядел значительно лучше — на смену громоздкой кислородной маске пришла тонкая назальная канюля, а серо-землистый оттенок кожи сменился здоровой бледностью.
Но говорить ему было все еще тяжело, поэтому большую часть времени он дремал.
— Давление? — спросил я у дежурной медсестры, изучавшей показатели на мониторе.
— Сто пятнадцать на семьдесят пять, господин лекарь. Стабильно всю ночь.
— Отлично. Диурез?
— Почти полтора литра за ночь.
Мы с Артемом занялись рутинной, но жизненно важной работой — проверка состоятельности дренажей, оценка отделяемого, коррекция инфузионной терапии, детальный разбор свежих лабораторных показателей.
Работать с Артемом было легко. Не нужно было ничего объяснять дважды.
Он видел то же, что и я, и делал выводы с той же скоростью. Редкое и ценное качество.
Обычно в Муроме мне приходилось буквально тащить коллег за собой, объясняя каждый шаг. Как будто я играю в шахматы с соперниками, знающими только правила игры в шашки.
Но Артем был другим. Он был исключением. Здесь, во Владимире, я наконец-то почувствовал, что рядом со мной не просто ассистент, а полноценный партнер.
— Смотри, — Артем показал мне на своем планшете результаты биохимии. — Креатинин в норме. Почки вчерашний криз пережили без малейших последствий.
— Хорошие новости, — кивнул я. Мозг тут же обработал данные и выдал следующее действие. — Значит, можем начинать потихоньку снижать дозы антигипертензивных препаратов. Организм справляется сам.
Мы работали слаженно, как единый механизм, периодически обмениваясь короткими профессиональными замечаниями. К обеду барон уже мог не только говорить, но и самостоятельно попросил воды. Динамика была отличной.
— Кстати, — сказал я, когда мы вышли во внутренний дворик больницы, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Раз уж мы во Владимире, хочу машину посмотреть. Здесь выбор должен быть больше, чем в Муроме.
Это была практическая необходимость. Сбережения, пополненные «подарком» барона, наконец-то позволяли перестать зависеть от общественного транспорта и собственных ног.
— О, машины — это ко мне! — он тут же оживился, и в его глазах загорелся азартный огонек. — Я в них шарю! У меня дядька в автосервисе всю жизнь проработал, я с детства в моторах и карбюраторах ковырялся! Какую хочешь?
— Что-нибудь надежное, практичное и не слишком дорогое. Чтобы не ломалась через день.
Мои требования были простыми, продиктованными логикой, а не желаниями.
