Если та версия, что я изложил ему, была верна, то значит, леди Кэтрин как-то сумела догадаться, кто был сообщником Шейлы Дженкинс. Так почему об этом до сих пор не смог догадаться я сам?
Какие факты были в распоряжении ее сиятельства? Те же самые, что и у меня. Разве только она что-то скрыла от меня. Но это вряд ли, потому что она должна была понимать, насколько это может быть опасным. И она шла, чтобы поговорить со мной!
Конечно, она знала тех слуг, что работали в доме, и могла вспомнить что-то, что видела раньше, но чему тогда не придала значения.
Я перебирал всё, что было связано с мисс Дженкинс, снова и снова. В комнате горничной мы нашли брошь леди Паулы. А вот никаких черновиков записок или бумаги, которыми она должна была промокнуть эти записки, дабы подсушить чернила, там не было. Хотя наверняка первые письма писала именно Шейла. Впрочем, от таких улик она вполне могла сразу избавиться. Но почему третью записку, которую подсунули в комнату леди Кэтрин, написал уже ее сообщник?
А в том, что это было так, я не сомневался.
Сама девушка в ту ночь была пьяна. Должно быть, сообщник пришел к ней, обнаружил ее пьяной и решил сам написать послание графине. И сам же отнес его в комнату ее сиятельства.
Мисс Дженкинс жила в отдельной комнате и даже в отдельном коридоре, где находилась еще только одна комната — самого дворецкого. А вот ее сообщник наверняка делил комнату с кем-то. И если эта комната находилась в том коридоре, где жили большинство слуг, то хоть кто-то должен был слышать, как он выходил куда-то по ночам.
Хотя, разумеется, он мог говорить, что отправляется в уборную. Устав за день, слуги обычно крепко спали, и его сосед по комнате мог не заметить, во сколько именно он возвращался.
Кажется, именно в уборную ходила та горничная, которую он увидел возле комнаты мисс Дженкинс. Поэтому она и услышала звук упавшего на пол подсвечника. Потому что из своей комнаты она этот звук вряд ли бы различила.
Так, стоп! Но ведь именно это сказал оказавшийся у комнаты Шейлы лакей! Он сказал, что этот звук поднял его с кровати.
Но между двумя коридорами слишком большое расстояние!
А ведь я даже не запомнил имени этого лакея! Хотя в протоколах допроса, составленных Мэдисоном, оно точно было!
Я напряг свою память. Джон Рамзи! Да, именно так! Мне нужно было срочно с ним поговорить!
Я схватил колокольчик, чтобы вызвать дворецкого. Но в эту же самую секунду он сам появился на пороге.
